Когда мужчина берет женщину силой, в этом нет решительно ничего романтичного или волнующего. И все же красавице Элис нравилось, когда мужчины смотрели на нее с вожделением, их похоть она находила лестной. Что же до Джоан, та хорошо знала цену подобному вниманию.
Несколькими годами старше своей двадцатилетней кузины, Элис в сравнении с ней не выглядела более зрелой и умудренной. Джоан всегда казалась взрослее своих лет, а все, что ей пришлось пережить после того, как матушку бросили в тюрьму, изменило ее настолько, что иногда она чувствовала себя скорее матерью Элис, нежели молодой женщиной, почти ее сверстницей.
Хотела бы Джоан вложить хоть немного разума в эту пустую голову, однако она сделала вид, будто серьезно обдумывает слова Элис.
– Боюсь, такое вполне могло случиться. Нам в самом деле очень повезло, что один из рыцарей сэра Эймера разгадал план нападавших. Кто этот человек? Наверное, нам следует поблагодарить его за спасение.
Должно быть, ее тон выдал больше заинтересованности, чем ей бы хотелось.
Глаза кузины чуть прищурились.
– Не знаю. Муж мне не сказал. Но я не думаю, что в этом есть надобность. Вдобавок сомневаюсь, что сэру Ричарду это понравилось бы. Он так и пожирает тебя глазами, словно голодный ястреб. – Она неодобрительно нахмурилась. – Ты должна быть осмотрительнее, кузина. Люди начинают болтать, а это скверно отражается на нас с Генри.
Джоан едва не задохнулась. Великий Боже, виновный выступает в роли обвинителя. Распутство Элис могло бы сравниться разве что с разнузданностью ее мужа.
Она отчаянно его ревновала, тогда как сэра Генри нисколько не заботило, с кем делит постель супруга, и это приводило ее в бешенство. Похоже, кузина принимала за любовь ревность и жадность собственника. Пример родителей убедил Джоан, что это заблуждение.
Она опустила глаза, изобразив смущение.
– Сэр Ричард скоро уезжает."
"– Хорошо. – Элис поднялась с кресла, на котором сидела, пока Джоан помогала ей надеть украшения. – Я не порицаю тебя за желание поразвлечься, кузина, но не потерплю, чтобы о тебе ходили грязные сплетни.
Иными словами, ей пришлось не по нраву, что Джоан оказалась в центре внимания, пусть даже нежелательного. Джоан всегда с радостью соглашалась оставаться в тени своей кузины, это единственная причина, почему Элис согласилась взять ее в приживалки и служанки. Джоан никогда не представляла угрозы для ревнивой самолюбивой родственницы, ей было важно, чтобы так продолжалось и впредь.
