Позерство, напыщенность, манерность, стремление взять верх в споре и обратить на себя внимание… все мысли командующих королевскими войсками занимало лишь желание главенствовать, и Алекс чертовски от этого устал. Насколько он помнил, у воинов Хайлендской гвардии, по крайней мере, всегда была общая цель, даже если подчас они расходились во взглядах на способы ее достижения. А этих двоих, похоже, военная стратегия и тактика не волновали вовсе, они только спорили, кто поведет за собой ту или иную часть армии да в каком порядке будут выступать войска.
Предложение Алекса пригласить на переговоры Брюса и попробовать заключить соглашение прежде, чем начинать наступление, оба сразу же резко и решительно отмели, так что все последующие препирательства полководцев он слушал вполуха.
Алекс старался не поддаваться отчаянию, но времени у него почти не осталось. Те договоренности, которых, как ему казалось, он достиг в Лондоне два года назад, понемногу забылись, и воспоминания о них все больше стирались, чем дальше на север продвигались английские войска.
В начале король как будто согласился выслушать речи Алекса в защиту жителей приграничья и его предостережения, что Брюс силен, хотя отряды его и малочисленны. Эдуард сказал, что обдумает предложение Алекса начать переговоры."
"Но раздумывал он недолго. В противостоянии Эдуарда с могущественными английскими баронами Шотландия стала для него разменной монетой. Военный поход должен был заставить англичан забыть о распрях, сплотиться под знаменами своего суверена и подавить сопротивление непокорных шотландцев.
Эдуард увидел способ показать вассалам, что он достойный сын своего отца, король, которому можно верить. Алекс понимал: убедить короля отказаться от его планов почти невозможно. Но это не означало, что он сдался и оставил попытки. Однако со временем становилось все яснее, что никто в стане англичан не хочет прислушиваться к голосу рассудка, уж точно не два надменных упрямца, столкнувшихся лбами, – де Бомонт с Пембруком.
Его мысли обратились к куда более приятному предмету. Интересно, стало ли лучше леди Джоан к утру, зажила ли ее лодыжка? Возможно, после совещания стоило отыскать девушку, справиться о ее здоровье.
Алекс поймал себя на мысли, что дочь Беллы вызывает у него необычный интерес. Он слышал, что, после того как ее лживо объявили незаконнорожденной и лишили законных прав на графство, ей пришлось пойти в услужение к одной из родственниц, кузине Элис, супруге де Бомонта.
