И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
Явится швед, горькими слезами умоетеся. Заместо колдуна детушки ваши на кострищах гореть будут. Забыли про Дымничи? - гневно пророчествовал Неждан.
Упоминание о спаленных соседях качнуло маятник симпатий от Строжича в другую сторону.
Молодая баба с младенцем на руках всхлипнула:
- А ну как швед придет? Куды деваться?
За юбку женщины держался другой карапуз, а третий, путаясь в длинной рубахе, возился у ее ног. Окинув взглядом ее потомство, Неждан назидательно воздел палец.
- Порежут вас, аки кур нещипаных.
Бабы, как по команде, заголосили. Искры страха вновь готовы были разжечь костер общего безумия. Напуганные близостью врага, люди хотели хоть какой-то гарантии, что беда обойдет их стороной, и Неждан давал им эту смутную надежду.
- Вон бают, в иноземье всякую колдовскую нечисть огнем выжигают. Может, не зря, - продолжал Неждан.
- Вот-вот. Небось они толк знают, - поддержал его Коростень.
- Нам иноземье не указ. У них там, говорят, вонь да грязища.
- Пока своим умом раскинем, швед ужо в наших избах хозяйствовать зачнет. Людей послухай, - осадил его Неждан.
- Всякого слухать - ухи отвалятся, - буркнул гончар.
- Эх, тудыть-растудыть! Чего зря лясы точить? Спалить колдовскую рожу и все тут! Покамест мы языком болтаем, солома прогорит! - воскликнул Коростень.
Добытый с таким трудом «чистый» огонь и впрямь умирал. Не дожидаясь, пока он погаснет совсем, Неждан подхватил вилами догорающий пук соломы и бросил на кучу хвороста. Искры рассыпались меж прутьев и исчезли.
Неожиданно из леса выскочил громадный волкодав. Увидев связанного Строжича, пес зарычал, оскалив острые зубы. Прижав уши и встопорщив шерсть на загривке, он, точно изваяние, застыл, уставившись на людей злым немигающим взглядом.
- Оборотень! - прошелестело над поляной.
Толпа подалась назад и застыла в оцепенении. Страх парализовал людей. Никто не решался бежать, опасаясь преследования свирепого зверя. Все тотчас забыли о колдуне и жертвенном костре.
Следом за Серым на поляну выбежал запыхавшийся Третьяк. Даже он при всей силе и сноровке не мог состязаться в скорости и выносливости с Серым.
- Фу, успел, - с облегчением вымолвил он, видя, что костер еще не запалили.
