И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
Но теперь, когда он снова нашел, на кого опереться, это его взбодрило. Положение уже не казалось таким безвыходным. Илья был уверен, что вдвоем они найдут объяснение происходящему.
- Ну ты даешь! А я испугался, что ты оборотень. Крутые глюки. Это что - гипноз? - спросил он.
- Если бы. А переселение душ не хотел?
- Иди ты. Неужели правда?
- Да, мы с тобой здорово влипли.
- Ё-моё! Значит, мы без прикола вселились в кого-то другого?
- А ты не видишь? Тебе-то еще повезло, ты переселился в своего тезку Илию Кречета.
- Повезло?! Да меня чуть не укокошили.
- Не тебя, а твоего тезку, - поправил Серега.
- Какая разница? Это ведь не он, а я лежу тут раненый, можно сказать - при смерти. Истекаю кровью в антисанитарных условиях.
Илья явно преувеличивал, но он привык, что мама окружает его повышенной заботой и вниманием, поэтому сейчас, когда над ним никто не квохтал и не сюсюкал, он чувствовал себя брошенным.
- Думаешь, лучше превратиться в собаку? - спросил Серега.
Его раздражало нытье Ильи. Конечно, рана - это больно, но зато он остался человеком.
Сначала, оказавшись в лесу, Серега думал, что у него галлюцинации, а когда увидел у себя вместо рук собачьи лапы, и вовсе решил, что лишился рассудка. Он мог бы рассказать Илье, как удивление сменилось недоумением, неверием и, наконец, паникой. И как он с остервенением терся спиной о стволы деревьев и катался по траве, надеясь, что это поможет сбросить собачью шкуру, но наваждение не проходило.
Происшедшее не поддавалось никакому объяснению. В голову лезли фильмы ужасов, где человек превращался в зверя, когда его укусит оборотень, но Серега, хоть убей, не мог припомнить, чтобы его кто-то кусал.
Ноги сами вывели его к избе, стоящей на берегу ручья. Возле тына разговаривали двое мужиков, разряженных так, как будто позаимствовали одежду из исторического музея.
