И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
Несмотря на суровые нравы и большую нагрузку, ученики гордились лицеем. Никому не хотелось из него вылететь, поэтому, отступая от правил, даже старшеклассники придерживались конспирации, точно разведчики-нелегалы.
- Но я же не курил, - оправдывался Илья, и Наталья Павловна тотчас поддержала сына:
- Вот именно. Илюша эту гадость в рот не берет.
- А бычок скелет сам стрельнул? - возразил отец.
- Я его подобрал. Для смеху, - сказал Илья.
- Для смеху? Вот теперь и смейся, - сердито заключил отец, стукнув увесистым кулаком по подлокотнику.
- Но может быть, можно все уладить? Попросить? - робко вставила Наталья Павловна.
- Как будто я не просил! К сожалению, за нашим шутником и другие грешки водятся. Как зовут эту, которую ты змеей пугал?
- Белкина. Я ж ее не нарочно пугал, - буркнул Илья.
- А ее мать считает иначе. Она заявила, что ты социально опасный хулиган и своими выходками не даешь ее дочери прохода.
- Алинке? Что я головой стукнутый? У нее глаза, как у лягушки, на выкате. Как будто она в детстве сильно испугалась, - фыркнул Илья.
- Смотри, как бы ты не испугался, - сурово сказал Иван Степанович. - С храбрецами вроде тебя у Семина разговор простой: пинком под зад и ищи другую школу.
Наталья Павловна поморщилась. Она не одобряла простонародно грубоватых выражений, которыми частенько пользовался ее муж.
- Иван, следи при ребенке за языком, - чопорно сказала она.
- Ты бы лучше не меня воспитывала, а сына. Я имею право выражаться так, как хочу, потому что достиг всего в жизни сам.
То, что муж наперекор ее замечанию повторил грубое слово, заставило Наталью Павловну наконец осознать серьезность ситуации.
- Как же теперь с английским языком? И где мы найдем школу с математическим уклоном? - заволновалась она.
- Раньше надо было думать. С уклоном! Пускай теперь в другом месте уклоняется.
Илья молчал. Случившееся обескуражило его и вогнало в ступор. Все происходило будто не с ним. Он словно наблюдал со стороны, как не его, а какого-то другого Илью Кречетова исключали из школы. Одна половина мозга осознавала, что свершившееся - правда, и ничего нельзя поделать, ведь не смогли же уломать директора родители той троицы из выпускного.
