В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
— Не волнуйтесь, фрау, — покосился на них Павел, блеснув идеальным знанием немецкого, — вас никто не тронет, Красная армия не воюет с гражданским населением. В этом купе вам точно ничего не грозит.
— Спасибо, — робко глянула на него женщина. — Я не фрау, я пани… Муж был немец, работал мастером в железнодорожной мастерской, мы получили в Чехии статус фольксдойче, а сейчас с Магдалиной решили вернуться на родину, в Краков. Наши вещи уже уехали почтово-багажным поездом…
— Хорошо, — кивнул Павел, — в Кракове сейчас спокойно, у вас все сложится.
Продолжать беседу не хотелось. Старинный Краков, благодаря усилиям советской разведки и подпольщиков, так и не взлетел на воздух. А ведь с таким усердием его минировали. Год назад там творилось что-то дикое. Поляки терроризировали поляков, Войско польское расправлялось с Армией крайовой, у которой имелись планы восстановить в городе собственную власть. За год страсти приутихли, народная власть держалась прочно, город жил мирной жизнью.
Он снова уткнулся в окно. Природа наливалась красками. Пробежала прозрачная речушка, небольшой городок — терракотовые крыши, аккуратные фасады малоэтажных зданий, остроконечные шпили католических церквей, исполненные духом древней готики. Впереди проступали горы — первые отроги Судет, обширного горного массива на стыке Польши, Германии и Чехословакии."
"Женщина украдкой поглядывала на него, но он не был расположен к беседе.
