В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Остались незначительные, не имеющие большой стоимости экспонаты…
— Минуточку, товарищ подполковник, — насторожился Павел и кратко поведал историю уничтожения группы барона фон Лихтенберга и захвата его груза. — В ящиках, которые нам достались, находились картины, думаю, с десяток единиц. Тот самый ранний Ренессанс. Я тоже не эксперт, но очень похоже на произведения Альбрехта Дюрера и Ганса Гольбейна-младшего — общепризнанных гениев живописи. Барона Лихтенберга мы взяли живым. А что, если этот груз — часть пропавшего «золотого» эшелона? Вы такое не допускаете? Груз состава могли раздробить на части, чтобы легче сбывать.
— Только версия, капитан, только версия, — скептически помотал головой Шалаев. — Мало ли в мире Альбрехтов и прочих Гансов — как там их? У каждого уважающего себя барона или герцога имелась своя коллекция. Любили они это дело. Грабили музеи на захваченных землях или такие же частные коллекции, награбленное свозили к себе в замки… Сохрани свое предположение как гипотезу, договорились? К тому же допросить барона нет никакой возможности…
— Поясните.
"— Понимаю, что это не обрадует тебя, капитан… По долгу службы я знакомлюсь со всеми радиограммами и секретными донесениями, поступающими из фронтовой разведки… Повесился твой барон. По нужде вывели — над толчком и повесился. Разодрал часть штанины, скрутил из полос удавку и вздернул сам себя на балке над отхожим местом.
— Печально, — вздохнул Верест. — Надеюсь, виновный в этой халатности понесет заслуженное наказание. Исключая мистику, Павел Максимович, вы же не исключаете мистификацию? Пускается слушок, что уходит поезд с золотом, создается видимость какой-то погрузки, оцепление, усиливается режим секретности, а груз тем временем вывозят частями автомобильным или авиационным транспортом.
— Никакой информации об этом, — поджал губы Шалаев. — В любом деле остаются следы, очевидцы. Колонна грузовиков с 300 тоннами золота или целая эскадрилья самолетов, отягощенная теми же тоннами, — не иголка. Просто так подобную мистификацию не провернешь. Все хвосты не подчистишь.
