Макар вышел к нужному дому под мрачным небом. Улица была окружена тенями, словно волна густой темной дымки покрывала проезжую часть и скатывалась по стенам домов. Вдали слышались лишь чужие шаги и легкие стрекотания собаки - последнего обитателя этого заброшенного уголка города....
В этой воде ей было тяжело двигаться, она давила на нее со всех сторон, не давая вырваться – словно в страшном сне. Голос разума кричал о том, что нужно бежать, бежать, бежать, потому что этот человек с мокрым пятном вместо рта ее убьет. Но воображение рисовало сцену: она пытается спастись, но вязнет в плотном воздухе, и убийца догоняет ее, бьет своим оружием по основанию черепа, и тот лопается с костяным треском, а в воздухе остаются висеть брызги крови. Свое мертвое тело с разбитой головой Ксеня увидела так отчетливо, будто на мгновение оно материализовалось на теплом потрескавшемся асфальте.
Он успел замахнуться и даже успел ее ударить, и женщина отчаянно вскрикнула – удар пришелся по плечу. Но боль не остановила ее – она как-то нелепо вцепилась в своего убийцу двумя руками, словно собиралась вскарабкаться по нему, как по дереву, изо всех сил колотя ногой и попадая ему по одному и тому же месту – в колено, которое он сильно повредил много лет назад.
«Один удар, – приказал себе убийца. – Один удар, твою мать!»
– Э, мужик! Ты чего творишь! – раздалось сзади, и, резко обернувшись, убийца увидел вспотевшего толстяка, вразвалку приближающегося к ним.
– Не понял… – начал он.
Человек с битой отступил на два шага назад, помедлил – и бросился бежать, проклиная толстяка, появившегося так не вовремя, а еще больше – бабу, которая не дала себя убить.
Из больницы, где врач осмотрел Ксению, отправил ее на рентген и что-то долго писал в заключении, перепуганный отец отвез дочь в милицию. Она давала показания, стараясь не плакать и баюкая больной локоть.
Сумка с телефоном осталась в машине отца, и Ксеня забыла про нее, когда вернулась домой.
