Макар вышел к нужному дому под мрачным небом. Улица была окружена тенями, словно волна густой темной дымки покрывала проезжую часть и скатывалась по стенам домов. Вдали слышались лишь чужие шаги и легкие стрекотания собаки - последнего обитателя этого заброшенного уголка города....
Я тогда посмеялся, а потом сделал пару раз – смотрю, а оно и вправду действует.
– Что действует?
– Да заговор этот. Могу и тебя научить – вдруг пригодится на будущее.
Илюшин сел на ступеньку и выжидательно посмотрел на Якова Матвеевича.
– Прежде чем валерьянку пить и таблетки глотать, – начал старик, – нужно сделать вот что: сначала соединяешь кончики мизинцев, затем – безымянных, потом – средних, указательных и больших пальцев. Только очень внимательно, ни на что не отвлекаясь. В этом упражнении, как доктор мне сказал, самое главное – ни на что не отвлекаться.
– Что говорить?
Илюшину показалось, что старик смутился.
– Э-э-э… да глупости говорить, в общем. Стишок один, вроде как для малышей.
– Какой?
Макару стало смешно – не столько от «стишка для малышей», сколько от того, что Якову Матвеевичу явно стало неловко повторять чепуху.
– Не стишок даже – так, строчки. В общем, говоришь вот что…
Старик решился и прочитал вслух, соединяя пальцы поочередно на каждой новой строчке:
Кошка мурлыкает,Птица чирикает,Старик идет,Поле цветет,Течет река…Он расцепил пальцы, покрутил перед лицом Макара руками:
– А затем добавляешь последнюю строчку, и на каждый слог пальцы снова соединяешь, но уже наоборот – от большого к мизинцу.
Илюшин рассмеялся и повторил:
– Кошка мурлыкает, птица чирикает, старик идет, поле цветет, течет река – над ней облака.
– Вот ты шутишь, – строго сказал Афанасьев, – а способ-то, между прочим, очень даже хороший. Тут самое главное не стихи читать, а под каждую строчку представлять: вот кошка мурлыкает – соедини мизинцы и представь, как она на крылечке сидит и мурчит. Вот птица чирикает – следующие пальцы сведи вместе и вообрази воробья на ветке. Понял? Все, что говоришь, воображай! На моем поле, скажем, маки цветут, а на твоем будут ромашки.
Яков Матвеевич увидел, что улыбка медленно сползает с лица гостя.
