Разведчик мгновенно схватил его за голову и, бросив взгляд по сторонам, резко дернул голову немца вверх и в сторону. Хрустнули позвонки, тело обмякло, и Сосновский потащил связиста за кусты. Когда вернулся второй солдат, держа в руках небольшой пузырек, наполненный бензином, гауптман стоял и лениво курил, глядя на пасмурное небо. Портфель лежал у его ног.
Когда подбежали Коган и Буторин, Сосновский снимал ремень с трупа. Рядом лежали два автомата и подсумки с обоймами.
– А если их хватятся? Ведь будут искать? – с сомнением проговорил Коган.
– До вечера не станут искать, – покачал Сосновский головой. – Они не особенно торопились. Это просто осмотр линии. Они приехали не восстанавливать связь, а проверять. Вы лучше возьмите мотоцикл и отвезите тела подальше в лес, забросайте ветками. А я пока экипирую Майснера.
– А портфель? – вдруг спросил Буторин. – Портфель есть в дупле?
Сосновский, улыбаясь с торжеством, шагнул в сторону, взял из-за куста портфель и бросил его Виктору. Буторин и Коган сразу же стали расстегивать замки. Когда Шелестов, услышав сигнал, прибежал и сообщил, что немцев поблизости нет, то увидел, что на земле сидит угрюмый Майснер, а Сосновский рядом с ним увлеченно просматривает документы, извлеченные из кожаного портфеля. Рядом лежали два автомата. А Майснер теперь не выглядел арестованным. Как и положено, его шинель перетягивал ремень, на котором красовался подсумок с автоматными обоймами. Усевшись рядом, Шелестов стал лихорадочно просматривать документы.
– Они, Миша, это ведь они? Оригиналы?
– Они, не сомневайся, – согласился Сосновский. – Если бы фрицы решили нам подсунуть липу, то не стали бы так заморачиваться. Они поступили бы проще и надежнее. И, кстати, я хорошо знаю, как в рейхе оформляется документация. Подписи тоже настоящие.
– А что с Майснером? – кивнул на немца Шелестов.
– Терзания, – усмехнулся Сосновский. – Переживает, что я только что убил двух немецких солдат. Видите ли, когда абстрактно где-то на огромных просторах страны гибнут немцы, этот факт его не особенно трогает. Он даже нам помогает, чтобы Германия побыстрее проиграла войну. А вот эти два человека вызвали, видите ли, в нем сострадание. Себя лично считает виновным в их смерти, чуть ли не убийцей.
– А я объяснил ему, что теперь у него нет иной дороги, кроме как ехать в Советский Союз. Получить у нас политическое убежище и строить новую жизнь. Хотя что будет в Германии после Гитлера, мы с тобой не знаем, но догадываемся.