Вечер превращается в нечто мистическое и загадочное, когда персонаж оказывается в центре непонятных явлений. Марта, уставшая от выбора жизни, погружается в мир призраков и теней. Огонь на полуслове становится не просто источником тепла, но и свидетелем странных событий, которые тянут её вглубь бесконечной дымки....
Королевский род Викандеров, как тебе? По-моему, звучит отлично.
Вита смотрела на него с восторгом и совершенно дикой улыбкой, которая постепенно начала стекать с ее лица, когда она поняла, что брат не разделяет ее восторга.
– Ты в своем уме? – Он не удержался от вопроса.
Сестра возмущенно спрыгнула с его колен, куда, как кошка, успела забраться несколько минут назад; нервно заходила по пустому пространству взад-вперед.
– Ты считаешь меня жестокой, но ты не прав! Сколько крови пролилось, когда вводили серьги! Сколько жизней было погублено! Костры горели по всей Реонерии, ты же знаешь!
– Знаю.
Из так называемой мирной реформы введение ограничивающих артефактов пятнадцать лет назад превратилось в настоящую бойню. И не серьги стали виной нового положения черных в обществе, а постоянные гонения со стороны короны. Черные возмущались – получали отдачу. Бунты – казни, бунты – казни. Все успокоилось только спустя пять лет, и последнее, чего бы Мартин хотел, это возвращения тех кровавых времен.
– Белые не бойцы, – с энтузиазмом продолжила Вита, когда до нее дошло, что он не спорит, а, наоборот, внимательно слушает. – Если мы снимем серьги хотя бы с тех, кто сейчас присутствует здесь, мы сможем напасть. Благодаря книге мы сумеем на первое время просто отрезать от столицы армию. Попробуют пробиться – кинем на них «живой огонь», об этом тоже написано в книге. Показательно подожжем пару отрядов – остальные принесут нам присягу, и не придется никого больше убивать.
Он понимал, и ему хотелось провалиться сквозь землю.
– А если я тебя не поддержу?
Вита скептически ухмыльнулась."
"– Сдашь Лионару? Ты? Родную сестру? – и сама же ответила: – Во-первых, король тебе не поверит, а пока будет разбираться с тобой, мы снимемся с места, и только нас и видели.
