Он держится смелее предыдущего, член наркотического картеля, уверенный в своей неуязвимости и поддержке многочисленной братии, беспринципный ублюдок, который принимал участия в незаконном вывозе детей из неблагополучных стран и продавал их в бордели Европы и Америки, не забывая про себя любимого. Он действительно был похож на пингвина. Большое тело, маленькая голова. Узкие глазки. Уродливый слизняк, которого мне не терпелось раздавить.
Кляп во рту мешает ему озвучить свои мольбы, но, судя по яростному подергиванию и рычанию, он не умолять собирался, а сыпать угрозами. Жалкие мафиозные выскочки, уверенные, что ствол в кобуре и связи помогут уйти от такого, как я. Насмешливо улыбаюсь, доставая шприц.
Выбор есть всегда. И я его предоставляю.
Я же не маньяк, чтобы просто бессмысленно убивать. Мне нравится процесс, подготовка, поиск цели…
Ублюдок смотрит в дуло пистолета, перестав рыпаться, осознав всю незавидность и безысходность своего положения. Но когда я стреляю, он, как и все остальные, что были до него, выглядит удивленным.
Никто не верит до конца, что я выстрелю. Или что в шприце настоящий, смертельный яд. Бросаю пистолет на пол, и туда же медицинские перчатки, которые снимаю с рук. Покидаю место казни, с недовольством замечая на кожаных ботинках от известного итальянского модельера брызги крови.
– Салфетку, – требую я, выходя на улицу. Один из охранников подает мне пачку влажных салфеток, но я выразительно смотрю на него, потом на свои ботинки.
Пока мою обувь обрабатывают, в кармане брендового пиджака начинает вибрировать телефон. Я достаю его, пару секунд глядя на экран, прежде чем провести по нему пальцем.
– Да, Джейсон. С приездом, – отвечаю я.
Я уже две недели ночевала у Джека, и даже перестала по утрам стесняться его родителей. Все идет к тому, что он скоро предложит перевезти к нему мои вещи. Мне бы очень хотелось сбежать из ненавистного дома, но чувство вины не позволяло бросить маму в таком состоянии. Джек ничего не знал. Я просто не могла ему рассказать о таком… И мне приходилось постоянно врать ему, объясняя, почему я никогда не приглашаю его к себе.
Мама продолжала спиваться, иногда даже не замечая, что я не прихожу домой, но, иногда, очнувшись, звонила мне по ночам, хотя я всегда оставляла ей сообщения и на автоответчике, и на мобильном телефоне о своем местонахождении. Наверное, мое поведение можно было расценивать как предательство по отношению к матери, которая нуждалась во мне. Я убегаю от проблем в поисках новых ощущений.
