Где это видано, чтобы любимый племянничек мистресс Войси-Лауди кому-то проигрывал? Но и мне проиграть никак нельзя. Не в этот раз. Если продую, получу еще пять штрафных меток в этом семестре. Оно бы и не страшно, если бы на мне еще десяток не висел. Стерва постаралась. А пятнадцать штрафных меток до экзаменов я уже никак не успею отработать, хоть из кожи вон лезь. Оставшиеся вычтут из результатов экзаменов, и прощай мой черный диплом, а с ним и все амбициозные планы.
И тогда зря все: бессонные ночи. Зря дни, проведенные в пыльной библиотеке за старинными фолиантами. Зря пожертвованные во благо светлого будущего часы развлечений. А что скажет тетя Марджери? Она всегда так в меня верила.
В носу предательски колет. Грустно-грустно, и себя жалко. Даже слезы набегают на глаза. Гримуар падает из ослабевших на миг пальцев и раскрывается на странице с подвернутым углом.
Странно. Этого точно раньше не было. Я его весь пролистала на несколько раз, пока искала нужный ритуал, но загнутой странички точно не было, только вырванная.
Поднимаю книгу с пола и вчитываюсь в описание ритуала.
— Как интеррресно! — каркает в ухо самовольно явившийся ворон.
От неожиданности снова роняю книгу. Да что же такое!
— Птиц! — шиплю, оглушенно морщась. — Развоплощу!
— Все в порррядке, Ирррис! — ворон пикирует на пол и деловито перебирает страницы фолианта лапой. Похоже, гримуар его больше не пугает.
Подозрительно быстро обнаружив нужную страницу, вглядывается в нее глазом с невесть откуда взявшимся моноклем. (Невесть откуда взявшимся и невесть как держащимся на птичьем глазу).
— Смотррри! — тычет в последний абзац узловатым птичьим пальцем.
Опускаюсь на корточки и читаю строки, на которые он указывает. А потом еще раз. И еще — всю страницу.
— Птиц! Это может сработать.
Ворон удовлетворенно кивает.
В академию возвращаюсь незадолго до завтрака и, осторожничая и поглядывая по сторонам, быстрым шагом бегу к общежитию. Миную злосчастный фонтан, у которого в столь ранний воскресный час никого нет. Вхожу под сень гигантской статуи Хрюстона — хранителя академии Шан-Дарах.
Воин с клыкастой кабаньей головой, толстым животом и огромным топором в руках внимательно следит взглядом маленьких глазок, пока я, по давнему обычаю, выкладываю на подножье желуди и спешу дальше. Не терпится оказаться у себя побыстрей.
А спешить стоит. Вызвав меня, Руфус сохранил лицо перед свидетелями, но это отнюдь не значит, что теперь можно расслабиться до часа икс.
