Автор
Я очнулась в сером миае унывых коридоров больницы. Свет отрывистыми лучами проникал сквозь толщу пленки, создавая мерцающий хаос. На груди тщательно зашиты зажимы и швы, словно поминающие последний раз когда я была жива.
Похоже, «Проблема для некроманта – 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я почему-то была уверена, что профессор Стерри сейчас в гостевой комнате первого этажа обложился листами чистой бумаги и лихорадочно записывает, не доверяя памяти, которая стала подводить с возрастом. После трехсот лет он перестал считать годы – Предвечная отмерила вдосталь, и, хотя жажда жизни еще не иссякла, был готов к тому, что в любой момент все закончится. Одно время он боялся, что мальчишка не успеет повзрослеть, но и тут Предвечная оказалась милостива…
Я помотала головой. Я этого не знаю, не могу знать! Встретилась глазами с мужем и тут же снова забыла обо всем.
– Пойдем, – хриплые нотки в его голосе словно скользнули по коже, отозвавшись мурашками. Я шагнула следом на подгибающихся ногах – кажется, слишком медленно. Винсент не стал ждать, когда я смогу сдвинуться с места, одним движением закинул на плечо. Я ойкнула от неожиданности, на несколько мгновений перепутав, где верх, где низ. Дернулась.
– Пусти, я тебе что, добыча?
– Да, – ягодицу обжег шлепок, отозвавшийся сладким спазмом между ног.
Вместо ответа я цапнула его сквозь штаны, заслужив возмущенный рык и еще один шлепок. Хлопнула, закрываясь, дверь спальни.
Наконец, муж вытянулся рядом, укрыв нас обоих одеялом. Легонько чмокнул в кончик носа.
– Когда все это кончится…
Его тревога кольнула меня, и я накрыла его губы пальцами, шепнув:
– Не надо. Не надо об этом. Все обошлось, благодаря тебе.
Он взял мою руку в свою, прижался к ней щекой.
– Обошлось, Предвечная милостива. Но я хотел сказать – ты огорчилась, когда семя пролилось не в тебя.
Я невольно улыбнулась."
"– И после этого ты будешь говорить, что эмпат, а не менталист?
– Не менталист. Но ты не умеешь скрывать ни чувств, ни мыслей.
Не умею – и, кажется, разучился и он, потому что я ощутила, как он снова винит себя – не усмотрел, едва успел – как нутро начинает грызть тревога.
Я взяла его лицо в ладони, поцеловала: лоб, веки, кончик носа. Один уголок губ, потом другой. Винсент улыбнулся, притянул меня к себе, поцеловал уже сам, неспешно и ласково. Так нежно, точно это не он только что брал меня как хотел, и я ответила так же нежно и ласково, уже не желая ни обладать, ни отдаваться, а лишь согреваться этим поцелуем и радуясь, что его тревога растаяла, исчезла.
