В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Целуя шею, ключицы, спускаюсь к груди. Обвожу кончиком языка, всасываю в рот, чуть прикусываю и тут же ласкаю. С губ Авроры срываются стоны.
Вот так, моя девочка. Не сдерживай себя…
Руку опускаю на живот, скольжу к гладкому треугольнику, куда так жестко рвется член в моих штанах. Пальцами развожу нежные складки. Ощущаю ее влагу. Большим пальцем провожу по клитору, еще раз…
Аврора вздрагивает, хватает ртом воздух.
— Все хорошо? — заглядываю в ее широко распахнутые глаза.
— Да, — выдыхает она.
— Я безумно тебя хочу, но еще больше я хочу услышать, как ты кричишь, увидеть, как кончаешь…
— Я хочу вместе.
— Вместе в другой раз, — сам не верю, что отказываюсь. Но, в отличие от Авроры, я еще способен думать мозгами. Второй раз я точно не испорчу.
— Не закрывайся… — развожу ее бедра, накрываю ее тело своим. Блин, ее глаза в моменты удовольствия — мой фетиш. Если бы это было возможно, потребовал бы, чтобы она их не закрывала."
"Целую в губы. Она отвечает так страстно, что забываю о своих благих намерениях.
— Расслабься… — не даю Авроре закрыться от меня. — Я только поласкаю…
Сладкая девочка… вкусная…
Выгибаясь над матрасом, зависает на носочках, громко, в голос кричит и кончает…
Глава 36
Аврора
Я забываю о смущении, забываю о том, что ни один мужчина не видел меня такой раскрытой, не касался меня настолько интимно. Убаюканная его хриплыми нотками в голосе и страстью, которую он разжег во мне, я полностью отдаюсь своим ощущениям, растворяюсь в водовороте наслаждения.
Сжимаю пальцами скомканные простыни, словно они могут удержать от того урагана ощущений, который закручивает меня. Язык и губы Севера возносят меня на неизведанную раньше вершину. Яркая ослепительная вспышка, я распадаюсь на частицы и взмываю ввысь…
Медленно выплывая из сладостного омута, я с трудом поднимала отяжелевшие веки. Мирон подтягивается вверх на подушку. Прижимает к себе. В моем теле еще звучат отголоски пережитого наслаждения.
— Ты как? — надтреснутым голосом интересуется он.
«Это было великолепно», — больше подходило случаю, но у меня не хватило духу озвучить свои мысли. Может, в следующий раз.
Я уже думаю о следующем разе…
— Думаю, ты и сам догадываешься, — заглядывая ему в глаза, в них до сих пор не улегся пожар. По спине проходится легкий холодок, он никак не связан с открытым окном.
