Татьяна сидела на подоконнике своего офиса в Санкт-Эринбурге, за окном медленно опускались сумерки. Фонари начали гореть по улицам, и движения пешеходов стало все меньше. В это время она думала о словах Таисии, что в Департаменте безопасности работает тайный наблюдатель. Это единственная надежда на то, что они могут найти его раньше, чем он найдет их....
Сэнтери хотела уже повесить медальон обратно на шею, как вдруг двери за ее спиной с грохотом сорвались с петель и упали в салон. Ведьма резко обернулась. Практически под ноги ей брякнулся Тимофей. Следом в дверной проем протискивался жуткий монстр.
– Не будь я таким крепким мужиком, точно бы все кости переломал… – простонал Тимофей, пытаясь встать.
– Да сколько же вас здесь?! – рявкнула Персефона.
– Гидеон разберется! – прорычал монстр и потянулся к Тимофею.
В этот момент что-то с силой врезалось в спину чудовища – это Боец, подпрыгнув, вдарил ему с размаху обеими ногами.
– Дьявол! – выругалась Персефона. – Ну ничего, Штерн еще много таких настряпает!
Черный Обелиск двинулся на противников Сэнтери. Им оставалось только отступать.
Гордей, Ликой и Боец вбежали в пассажирский салон, Татьяна – за ними, но тут же метнулась в сторону и притаилась за дверью. Секунду спустя в пролом повалил черный дым Обелиска. Пылающие глазницы освещали салон, словно фары дьявольского механизма.
– Парни, спасайтесь, – нервно проговорил Гордей. – Вам не стоит погибать из-за наших проблем.
– Это уже давно и наши проблемы тоже, – возразил Тимофей.
– Если он подойдет ближе, прыгайте в окна, – сказал Гордей. – Стриж вас подберет…
– А вы? – спросил Боец.
– Я останусь до последнего. Где-то здесь еще Никита… И Гектор с Порфирией."
"Черный Обелиск уже достиг середины вагона. Следом за ним шла Персефона.
– Пошли! – крикнул парням Гордей.
– Но как же… – начал Тимофей.
– Вон! – рявкнул Лестратов. – Когда-нибудь еще скажете спасибо!
Боец схватил Тимофея за руку и поволок его за собой к выбитому окну.
– Нет! – истошно завопила Персефона.
Гордей остановил медальон носком ботинка, затем с яростью ударил его каблуком. Пентаграмма полыхнула под его подошвой голубым пламенем.
