— В ужасающей тишине, только шепот ветра играет между брошенными в сражении телами. Задыхаясь от потока крови и гари, Зейдист выскакивает из разбитого автомобиля. Этот кусок текста отрывочно перекликается с описанием внутри поворотом страниц.
Бицепсы увеличились в три раза, а предплечья выросли настолько, что соответствовали размерам его ладоней. А его живот… он представлял собой рифленые кубики мышц, кожаные штаны прилегали к мощным бедрам.
— Ты и питался тоже, — прошептала она. Но в тоже мгновение пожалела, что произнесла эти слова. И нотку порицания в них.
Чью вену он брал, не имело к ней никакого отношения, хотя представлять его с одной из их вида была очень больно… А он точно пил кровь у вампирши. Человеческая кровь просто не могла стать причиной такого развития.
Его рука снова опустилась.
— У Рейджа есть Избранная, которую он использует, потому что не может питаться от Мэри. Я брал ее вену. — Он замолчал. — Ты хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Снова длинная пауза.
— Эмм… Бэлла, почему ты пришла? Не то, чтобы я возражал…
— Мне нужно поговорить с тобой.
Казалось, он не знал, что на это ответить.
— Так что ты делаешь? — Спросила она, указав на листы бумаги, лежавшие на столе. Это тоже не имело к ней ни малейшего отношения, но она опять начала тянуть время.
— Я учусь читать.
Ее глаза распахнулись.
— О… Уау. Ну и как успехи?
— Хорошо. Медленно. Но я работаю над этим. — Он перевел взгляд на бумагу. — Мэри терпелива со мной.
Тишина. Долгая тишина. Боже, теперь, стоя напротив него, она просто не могла подобрать нужных слов.
— Я был в Чарльстоне, — сказал он.
— Что?
Он приезжал, чтобы встретиться с ней?
— Потребовалось немало времени, чтобы найти тебя. Но я нашел. Я отправился туда в первую же ночь после того, как меня выписал Хэйверс.
— Я не знала.
— Я и не хотел, чтобы ты знала.
— О. — Она глубоко вздохнула, чувствую боль, проникавшую в каждую клеточку ее тела. «Время прыгать с обрыва», — подумала она.
— Послушай, Зейдист, я пришла, чтобы сказать…
— Я не хотел видеться с тобой, пока не закончу.
Когда его желтые глаза возвратились к ней, что-то в воздухе между ними изменилось.
— С чем? — Прошептала она.
Он снова посмотрел вниз — на карандаш, который сжимал в руке.
— С собой.
Она покачала головой.
— Прости. Я не понимаю…
— Я хотел отдать тебе это. — Он вытащил из кармана ее ожерелье. — Я хотел отдать тебе это той ночью, но потом подумал… Ну, в общем, я носил его до тех, пока мог застегнуть. Теперь оно просто у меня в кармане.
Дыхание Бэллы покинула легкие с последним выдохом, теперь они были пусты. Тем временем он потер затылок, бицепс, грудь, ставшую такой широкой, что швы футболки, казалось, находились под постоянной угрозой.
