Лорд Лукас Эртон метался взад и вперед по кабинету, глаза его сверкали опаской. Я же молчала — словно камень на воде. Ни слова лишнего не требовалось. Двух жизней зависло сейчас на волоске — моей и лорда Эртона. Он шептал мне угрожающие слова, а я просто кивала в ответ, не желая никому мешать....
А ежели по сути, то драконы – это… В общем, не оборотни они. Коли в миру драконы не вывелись, то жить тому миру многие лета. Хранители они.
Значит, лорд Эртон обрастает чешуей, отращивает крылья и пугает заезжих из других миров девиц, летая над лесами. Хмм… Ну крылья и чешуя – это ведь все же не шерсть, верно? С некоторыми недостатками и примириться можно.
Хотя, о чем это я? Дракон и дракон, не мой же."
"И чтобы себя отвлечь от странных мыслей, я вспомнила еще кое-что. Если здесь так много кошачьих оборотней…
- Лункс случайно не оборотень? – кивнула я на кота.
- О них мало знают, да и общаются они лишь со странницами. Дар их притягивает. Погоди, вот в себя придет котяра твой, у него и спросишь. Ты приступай, а то вон зорька уж заниматься надумала. А я пока силки свои осмотрю. Тут ручей поблизости. Может, какая глупая рыбешка туда и угодила.
Вот только что тут был, и вмиг исчез. Я и глазом моргнуть не успела. И не собиралась моргать, потому что дар речи растеряла начисто. Как сказал Спас? У кого я спрошу? У лункса? Вот так сказочка! Ощущаю себя какой-то Элли с Тотошкой, идущей к Изумрудному городу по дороге из желтого кирпича.
- Ну что, Тотошка, давай в росе купаться, - сказала я лунксу и пошла ее собирать.
Глава 5
Глава 5
Роса оказалась какая-то странная. Вернее, это вообще была никакая не роса в нашем земном понимании – это была сияющая субстанция явно волшебного происхождения. Капли с листьев, стеблей и цветков скатывались мне в руку, где соединялись в одну массу так, как соединяются капельки ртути из разбитого градусника.
Как только капельки попадали на шерсть лункса, они рассыпались на тысячу искорок, вспыхивали и медленно гасли под моим восторженно-удивленным взглядом.
Спас советовал говорить с питомцем, дотрагиваться, гладить его, проецируя на зверя все испытываемые мною чувства.
Я сразу вспомнила дрожащие лапки и уверенный рык, когда котенок-сирота прогонял обитателей ямы под корнем поваленной ёлки. А как он рычал на незваных гостей, которые шли по нашим следам? Даже теряя последние силы, лункс не жалел их, защищая меня. Вот это я понимаю – друг. Так что я к нему испытываю?
Трогательную благодарность? Нежность? Привязанность? Любовь?..
Я стала его почесывать, погружая пальцы в шелковистую шерсть.
