Лорд Лукас Эртон метался взад и вперед по кабинету, глаза его сверкали опаской. Я же молчала — словно камень на воде. Ни слова лишнего не требовалось. Двух жизней зависло сейчас на волоске — моей и лорда Эртона. Он шептал мне угрожающие слова, а я просто кивала в ответ, не желая никому мешать....
В общем, даже гуляя в роще до вечера, с голода не умру.
Я выбралась на тропинку, перешла мостик и только потом остановилась и замерла, прислушиваясь. Собственно, и прислушиваться-то было не к чему. Звуки исчезли, вокруг стояла оглушающая тишина, словно мир вокруг замер. Птицы умолкли, насекомые перестали жужжать, даже ветер стих, и травы, листья, цветы оставались неподвижными.
Вдруг резко потемнело. Я подняла голову, чтобы взглянуть на небо и глазам своим не поверила. Там, в вышине, прямо в лазурной синеве стремительно образовывалась свинцово-сизая туча внушительных таких размеров.
По мере того, как она расползалась по всему небу, пожирая голубое пространство и скрывая солнце, ее очертание все больше и больше напоминало человеческую голову. Вернее, это была мужская голова с бородой и раздутыми щеками. Создавалось впечатление, что призрачный человек изо всех сил дует и от натуги увеличивается в объеме, меняя цвет на темно-фиолетовый и грифельно-черный.
Ничего подобного никогда прежде мне не приходилось видеть.
Дождь я любила, но мокнуть не было никакого желания. Да еще дедунь предупреждал об осторожности, а Антип… Он зря не скажет. Значит, надо возвращаться. Мои грибы все равно никто не соберет. Ну, приду за ними завтра. Подумаешь!
Если потороплюсь, то и вымокнуть не успею. Я развернулась, но привычный мостик сейчас выглядел как-то странно.
Вы спросите, ну как воздух может измениться? Воздух, он и в Африке воздух. Конечно, все это так, но пространство между бортами моста чем-то напоминало марево, которое иногда в жаркий день отчетливо различает человеческий глаз. Там словно колыхалась прозрачная вуаль.
Но не это главное. Руны, начертанные вдоль орнамента, горели, будто подсвеченные изнутри неоновыми лампами. Зрелище жуткое, но прекрасное.
Сверху снова громыхнуло так, что я вздрогнула.
Надо возвращаться. Но дилемма заключалась в том, что впереди колыхался воздух, казавшийся мне сейчас едва ли не живым, а вброд ручей не перейти. Он хоть и не широкий, но глубина ощутимая, а камни на дне скользкие. Стоит поскользнуться и упасть, как стремительный поток подхватит и потащит к расщелине в горе, откуда вода срывалась водопадом прямиком в озеро. Падать с десятиметровой высоты не хотелось совершенно.
