Автор
В ресторане за живой музыкой свет мерцает и блики от ламп создают дымчатую атмосферу. Данил уверен, что его романтическое приглашение встретит скепсисом — но вместо этого слышит неожиданное "Отличная идея", который заставляет сердце забиться быстрее. Он видит, как его собеседница переключает телефон на громкую связь, демонстрируя свою решимость остаться....
Помнишь?
Волков подается вперед, делает несколько движений руками, но поскольку я застываю за его спиной, ничего не вижу.
– Да, – выдает Макс через глухой стон.
– Говори.
– Одни копают, другие держат пистолет.
– Будешь и дальше выделываться, закончишь там, где сам себе могилу выкопал, – жестко заявляет Волков.
А потом оборачивается ко мне.
– Лика, прости, но тебе пора на выход.
– Я могла бы помочь, – роняю глухо, нервно сжимаю и разжимаю кулаки. – Ты уверен, что справишься один? Если надо подать что-нибудь, передать какой-то инструмент.
– Лика, я не первый раз человека режу. И похуже расклады случались. Но тебе такое видеть не нужно.
Я киваю и покидаю комнату. Мешать нельзя. Отвлекать тоже. Я понимаю, что если бы Волков не был уверен в успехе на все сто, то наплевал бы на протесты своего племянника, отвез бы Макса в больницу. Значит, шансы высокие. Глеб справится, а мне и правда стоит отойти в сторону. Хотя внутри пульсирует тревога, вдоль позвоночника расползается холод.
Я беру лэптоп и располагаюсь за кухонным столом. Если что-то понадобится, то услышу.
Пробую заняться рабочими вопросами, получается с трудом, хотя в итоге я втягиваюсь. Проходит час. Второй. Третий. Полностью погрузиться в отчеты никак не удается.
– Все, – заявляет Глеб, выходя из комнаты. – К утру оклемается. Пока что я его препаратами накачал. Пусть отдохнет.
Волков стягивает окровавленную рубашку, выбрасывает в мусор. Ловит мой взгляд, подходит ближе.
– Лика, прости за такой концерт, – усмехается.
– Да, я слышала.
– Утром он домой свалит.
– Как? – поражаюсь. – В таком состоянии? Нет, я против. Пусть здесь побудет, восстановится, а потом решим. И где его родители? Ты им ничего не скажешь? Понимаю, ситуация сложная, но думаю, им важно знать, где находится их сын.
– Его родителям плевать.
– Так не бывает, – хмурюсь. – Отношения могут казаться натянутыми, но все-таки в семье люди любят друг друга, переживают за детей.
– Лика, – его усмешка становится шире. – Ты плохо знаешь мою семью. Я сделаю все, чтобы так дальше и было. Макс – единственный, кого я там признаю.
Я хочу возразить, но запинаюсь. А ведь и правда, я сужу по своим близким, про родных Глеба мне ничего неизвестно. Хотя кто не волнуется о собственном ребенке?
– Парень не пришел ночевать домой, – говорю я. – Родители наверняка жутко переживают.
