Он вкратце изложил Вождю, что именно от него требуется. Несколько секунд преступный авторитет молчал, задумчиво разминая в пальцах сигарету, а затем щелкнул пальцами: появившийся словно из-под земли официант тут же дал Евсееву прикурить. Тот заговорил лишь после того, как выпустил к потолку первые струйки дыма.
— Лев Иванович, ты же умный и серьезный человек, должен понимать, что за мою помощь расплачиваться нужно будет. Но ты у нас принципиальный: ни у кого ничего не берешь и никому ничего не даешь. Или у тебя есть что мне предложить?
— Есть, Иосиф Владимирович. Как же не быть? — усмехнулся Гуров. — Я пока за тебя всерьез не брался — поважнее дела есть. Но что мне мешает другие дела отодвинуть и пристально к твоей персоне присмотреться? Как думаешь, много я интересного разглядеть смогу?
— Фу, Лев Иванович! На понт меня, как последнего фраера, хочешь взять? — рассмеялся Евсеев. — Чистый я, аки девственница на первом причастии. А вот излишним любопытством деловую репутацию ты, конечно, повредить мне можешь. Впрочем, не думай, что я так уж этого боюсь. А вот советом помогу, по старой дружбе, так сказать…
— Что еще за дружбу ты вспомнил? — удивился Гуров. — С каких это пор я, честный мент, с ворами в законе дружить начал?
— Да это так, к слову. Вечно ты к эпитетам цепляешься, — отмахнулся от него Евсеев. — Я тебе просто скажу, таких людей, которые в случае пропажи ценностей к воровской сходке обращаться будут, сейчас не обворовывают. По крайней мере, наши, московские. Они прекрасно знают, куда свои загребущие ручонки совать не следует, чтобы их потом по самые яйца не отстригли.
Вор в законе обрисовал полковнику ситуацию, о многих фактах которой он и так догадывался. Как пояснил Евсеев, сейчас в воровском мире столицы ввели жесточайшую дисциплину. Любого, кто попытается посягнуть на имущество авторитета или приближенного к нему человека, находят быстро и наказывают жестко. Поэтому никто из тех людей, в чьих коллекциях могут быть экспонаты сомнительного происхождения, о кражах из домов давно не заявлял. Хотя серьезную охрану, на всякий случай, все-таки держат.
— И я в том числе, — без ложной скромности похвалился Евсеев.
Причина тут не только в престиже или возможном переделе сфер влияния — о таком с конца девяностых уже никто в столице и не слышал. Главным поводом содержать охрану являются периодические визиты в Москву заезжих гастролеров, многим из которых местное преступное сообщество — не указ! К тому же внезапно появились настоящие конченые отморозки. Точно такие же, как были в «лихих 90-х». Они вообще ничьего влияния не признают, могут открыть пальбу по поводу и без него.
— Уж не знаю, из каких они дыр выползать стали, — сокрушенно вздохнул Евсеев.