– Что это? – любопытствую я, вывернувшись в кресле в сторону Рокки, насколько позволяют ремни.
Эридианец нажимает пару кнопок, и на мониторе его устройства возникает круг. Приглядевшись, я замечаю, что некоторые части круга слегка выступают над экраном. Похоже на модель поверхности.
– О, так это видеокамера!
– ♫♪♫, – тут же переводит он. Теперь в нашем разговорнике есть слово «видеокамера».
– И ты можешь воспринимать получившийся рельеф? Отлично! – восхищаюсь я.
– Все волны в диапазоне от 380 до 740 нанометров.
Большинство людей не ответили бы на этот вопрос. Но большинство людей не работают в школе учителями естествознания и не вешают в классе огромные схемы со спектром видимого излучения.
– Ты отличный инженер!
Кажется, эридианцы – очень скромный по натуре народ. Или Рокки совсем не умеет принимать комплименты.
Я проверяю, на какую именно часть планеты тычет пальцем эридианец, и сравниваю изображением на экране.
Ну, конечно. В эридианском языке отсутствуют слова, обозначающие цвета. Зачем бы они понадобились? Я никогда не воспринимал цвета как нечто таинственное. Но для того, кто никогда о них не слышал, это, наверное, настоящая загадка. У нас есть названия для диапазонов частот электромагнитного спектра. И все же у моих учеников каждый раз округляются глаза, когда я объясняю, что рентгеновское излучение, микроволны, вайфай или фиолетовый цвет – всего лишь волны различной длины.
– Тогда придумай новое слово, – предлагаю я.
– Понимаю, – киваю я. – И ты прав, зеленый цвет – точно посередине видимого людьми спектра.
Мы на орбите почти сутки, и все это время пробоотборник работал. Вывожу на экран данные внешнего блока сбора. Вижу, что он полностью исправен и даже сообщает, сколько был открыт: 21 час 17 минут.
– Ох… – тяжело вздыхаю я. – Со скафандром столько возни!
Я набираю команду закрыть дверцы короба пробоотборника и возвращаю внешний блок сбора в исходное положение. На экране появляется сообщение, что все операции выполнены. Убеждаюсь с помощью наружных камер.
С помощью панели управления на скафандре я сделал так, чтобы мой голос по радиосвязи передавался через динамики в командном отсеке. Кроме того, я примотал микрофон от головной гарнитуры к пузырю, где меня ждет Рокки, и настроил на режим голосового управления. Как только Рокки издаст любой звук, он тут же будет транслирован мне.
– Я смотрю на Эдриан. Он прекрасен!
Продеваю карабин фала через отверстие на блоке сбора (которое, полагаю, сделано специально для этой цели) и тяну рычаг. Пробоотборник отсоединяется от корпуса.
Медленно пробираюсь обратно к шлюзовому отсеку, буксируя за собой пробоотборник. Прохожу обратное шлюзование и, наконец, вылезаю из скафандра.
– Да.