Ей бы жить – любить, с мужем миловаться, детей ростить, а она полегла. Из-за него, бегемота чужеземного.
Легкая рука по лбу прошлась – мокрый. Самер неласково глянул на Лалу:
– Нормально все, – буркнул, как "отвали". Девчонка ладная, что и говорить, только ему что? Пусть другого поищет.
Самер промолчал, в сторону смотрел.
Пока думал, что Лань жива, баловался, а как узнал, что нет ее – словно сам убил, себя чувствует.
"Ну и зря, светлая задорная", – влез Прохор.
"А Лань боевая! И кончай сватать!" – отрезал. Баста с заигрываниями с аборигенками.
"Тю! А сам-то кто"? – скривился хранитель: "Тож мне, Махамар Гесшера нашелся".
"Это еще что за чучело?"
"Род самых красивых. Их даже убить не могли – рука не поднималась. Глянешь на лик и…"
"… в осадок выпадаешь – "о, Боже, какой я лапонька". Сам ты мухомор!" – скривился. Лала на свой счет приняла, не ведая о неслышной беседе Сабибора с закором. Ушла обиженная и растерянна, не понимая, зачем же изначальный ее надеждой манил, если теперь отталкивает. Не ведала, что можно и просто так флиртовать, что в том мире откуда прибыл лейтенант иная мораль и иные понятия о многих вещах.
Столкновение менталитетов подводило не только Самарина.
Эрлан огладил Эрику по лицу и спросил:
Формальность, но с ней нужно поторопиться. Сладились уже, а узами не закрепились. Случись дитю Эю и его как родителей приглядеть – долго Эйорике мучиться придется да и ребенок передумать может.
Он был уверен – скажет "да", и насторожился, увидев, что любимая мало не торопится с ответом – отодвинулась. Только прижималась, только вроде мил ей был, а тут как черту провела.
– Эя? – приподнял за подбородок, в глаза заглядывая и не понимая, что же он плохого сказал, отчего столь странная реакция.
Девушка и не смотрела на него – вообще ушла. Рубаху натянула, к оконцу прошлась, постояла, к столу двинулась. И замерла спиной к мужчине:
Эрлан подумал, что ослышался – повторил:
– Нас помолвят сегодня же, а завтра…
Мужчина опешил, сердце будто сжали и вырвали. С минуту в себя приходил – вскочил, развернул к себе девушку:
– Нет, я сказала, – тон категоричный, взгляд жесткий и немного злой, а на дне зрачков тоска гиблым озерком плещется.
"Как подменили", – мелькнуло, а отпустить ее не может.
– И не надо. Не знаю, как у вас, а у нас секс не повод подавать заявления в ЗАГС и бежать за букетом флердоранжа.
Эрлан потерялся – секс? Секс?!
И слов нет. Затоптался, нервничая и силясь понять, что происходит – она ли не в себе – он? Брюки подхватил, натянул, даже не заметив, рубаху, и опять к Эрике:
– Хватит давить очарованием своего голоса!
"В этом дело? – развернул ее к себе: я молчал пока мы не сладились – все по- честному".
Молчит, в сторону смотрит, и ясно, что голос как повод использовала.