Немало, но и немного. Беременность длится шесть месяцев, родишь на седьмом.
– Значит, уедем раньше, – кивнула.
– Я, – приложил руку ей к животику. – Ты останешься с ребенком.
Эрика отвернулась – спору нет, бросать ребенка не хочется, но отпустить Эрлана одного – невозможно.
– Эя! – он рассмеялся и смолк, видя нахмуренные бровки жены. – Не обижайся, но ты сама понимаешь, что такой же воин, как я лекарь. Каждый должен заниматься своим делом, голубка, – попытался обнять ее и поцеловать.
– Хорошо, не воин, но как, как раз лекарь я вам пригожусь.
– Вам? – потерял улыбку мужчина: кого ты еще хочешь навязать?
– Ребята. Они не смогут долго сидеть в стороне.
– Эя, – вздохнул. – Я поеду не на прогулку.
– Они, как раз привычны к "не прогулкам".
– Ты не доверяешь им, да? – взгляд девушки стал холодным.
– Просто они еще многого не знают.
– Впереди три месяца, чтобы узнать на триста раз.
Эрлан сложил руки на груди, соображая как еще мягче, но более доступно объяснить жене, и понял:
– Давай обсудим это позже, когда придет время. Сначала будет свадьба, а не отъезд.
– Ты – хитрый, – протянула, рассматривая его. Раздражение улетучилось, и девушка готова была согласиться с мужчиной.
– Не хочешь его видеть?
– Наоборот, рада. Интересно, какой он. Я ведь так ничего и не помню из детства здесь.
И подумалось – почему бы не попросить Лалу открыть завесу с памяти?
Эрлан притянул ее к себе, словно почувствовал, что она, что-то задумала.
"Нечестно читать мои мысли".
"Они у тебя на лбу написаны", – улыбнулся мужчина. Эрика притихла, прижавшись к нему: "Вчера ты так же узнал"?
Лой посерьезнел: "Да. Сначала почувствовал, потом на лице прочел и в глазах. Тебе пора привыкнуть к праву своего мужа".
"Оно для меня пока непостижимо".
Эрлан просто накрыл ее губы поцелуем.
В тот день Эрике так и не удалось поговорить с Лалой, на следующий – забыла. За эти несколько дней девушка больше сблизилась с Самером и засыпала подругу рассказами, вопросами, требовала сказать, что значит это и то, посмотреть как он посмотрел и как выглядит сама. Лойлах сначала отвечала, потом поняла, что взорвется от трескотни, которую устроила всегда сдержанная Самхарт.
У аудитории, на балконе, ожидая начало занятий, она уже не знала в какую сторону бежать от подружки. В это время завалила еще одна головная боль – Вейнер. Выглядел он угрожающе – взгляд с томлением, в руках ворох мелких полевых цветов.
– Чьей лошади сена не хватает? – весело хрюкнул Радиш, оценив букет.
– Сам ты, лошадь, – бросил тот незлобиво и буквально впихнул эту охапку Эрике. – Твои любимые?
– Да? – удивилась искренне. – Я даже их названия не знаю.
– Ты в детстве их любила, все время рвала, потом садила, всем подряд дарила.
Вот тут Эра и вспомнила, что хотела от Лалы.