И обломился – у дверей старый знакомый стоял.
– К светлой нельзя. Приказ Хранителя.
Вейнер стоял, мечтая размазать эту рожу по двери, что он собой прикрывал как амбразуру, но вместо этого втиснул ему в грудь букет и бросил:
– Передай: Вейнер заходил и руки просил.
– Чего? – не понял Май и оказался за дверью. Шах, чуть поддавшись, взглядом толкнул его, вот страж и выпал в комнату вместе с букетом. Только на дороге уже Кейлиф встал, закрыл собой вход и дверь рукой за спиной придержал.
– Мы не причем, светлый. У нас приказ и мы его выполняем.
Вейнер погонял травинку в зубах, глядя на Кей и нехотя кивнул, отступил. К этому стражу он неприязни не испытывал, да и говорить умел мужик нормально, не то что его напарник. В общем – свой, а со своими он не лютует.
– Я здесь подожду, – сложил руки на груди и подпер спиной стену напротив комнаты.
Эра проснулась от грохота падения, приподнимаясь, с удивлением уставилась на стража, лежащего на полу и усыпанного сеном.
Майльфольм хмуро глянул на нее снизу вверх.
– Здравствуй, светлая, – буркнул, поднимаясь.
– Эээ… Каким ветром?
– Буйным, – сгреб охапку с пола и кинул на стол. – Это от него.
Май глянул на нее: в дурочку не играй.
– А! Вейнер. Понятно.
– Мне непонятно, чего не ногу или ухо, – пошел к дверям, ворча.
– Стой. А ты сам как здесь оказался? В стражах опять?
– Ты против? – обернулся.
Мужчина кивнул: ну, хоть на том спасибо.
– Буйному, что-нибудь передать?
– Скажи, что конечности заняты, – улыбнулась и легла – спать хотелось. И надеялась – проснется и будет совершенно здорова, и разберется.
И тут же Вейнер упер в него тяжелый взгляд:
– Что конечности заняты, – сообщил холодно.
Шах выпрямился, отлипая от стены, постоял с постным лицом и ушел.
– Весело у вас, – протянул Майльфольм. Кейлиф смотрел, как изначальный спускается вниз по лестнице и ответил:
– Обхохочешься. Что ни день – то подарок. Этот еще придет, помяни мое слово.
Эрлан ушел на корд, где тренировались мужчины. Привычным движением выхватил сразу два меча со стойки, крутанул в одной руке один, потом другой – второй, затем оба.
Злость и тревога требовали выхода. Глядя в глаза Майльфольма, он понял, что действительно готов его убить. Хоть его, если пока не получается дотянуться до Эберхайма.
Он рубился с двух рук, и хоть тренировочные клинки не были смертельно опасны, травмы наносили неслабые, и светлые как-то быстро потеряли желание вставать в пару с Лой. И тот кивнул стражу.