Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
Едим, перешучиваемся, кидаем друг на друга осторожные взгляды. При свете дня все, как обычно, подчиняется каким-то другим законам.
Я поднимаюсь и с тарелкой в руках выхожу из-за стола. Женя говорит:
– Да не надо, я сама!
Наши руки встречаются над раковиной. Замираем, глядя друг другу в глаза. И уже через секунду торопливо сталкиваемся телами, касаемся губами, нетерпеливо шарим руками по плечам. Я скидываю тарелку куда-то в сторону, опускаю ладонь ей на поясницу, нащупывая пальцами ямочки. Черт, они же просто с ума меня сводят!
Занятые поцелуем, мы не сразу слышим, как открывается дверь.
– Жень, не спишь?
Гольцман отскакивает от меня и выглядывает из кухни:
– Мама?
По голосу слышу, что Женя паникует.
– Что за удивление в голосе, зайка?
Я шагаю в коридор.
– Здравствуйте, – произношу отвратительно вежливым тоном.
Но, если честно, эта женщина мне сразу не нравится. Как и я ей. И если я удерживаю маску благовоспитанного мальчика, то она особо об этом не заботится.
Резко меняется в лице, окидывает быстрым цепким взглядом с головы до ног. Затем складывает руки на груди, тихо цедит:
– Та-а-ак. Это кто?
Обращает взгляд к застывшей Жене. Я тут же начинаю беситься от этого неприкрытого негатива и пренебрежения. Почему она ведет себя так, как будто все обо мне знает?
– Это Ярик, мам. Ярослав. Мы вместе проект делаем.
– По социологии?
– Да.
– Ясно, – женщина расцепляет руки и нервно взбивает волосы, – фамилия у Ярослава есть?
Не сдерживаю сарказма:
– Как у всех людей, имеется.
Она прищуривается, снова сканирует меня с ног до головы. Спрашивает:
– Шмелев Дмитрий – твой отец?
Киваю, не сводя с нее глаз. Боковым зрением вижу, что Гольцман волнуется, обхватывает себя за плечи. По лицу ее матери неясно, радует ее или, наоборот, огорчает информация о моих родителях. В любом случае она недовольна самим фактом обнаружения меня в своей квартире.
– Женя, – наконец выдает она стальным тоном, – можно тебя на секунду?
– Мам!
Я протягиваю руку, касаюсь Жениного плеча, отчего она вздрагивает. Едва ощутимо, но я вижу, учусь читать ее. Чуть сжимаю пальцы и говорю:
– Не беспокойтесь, я уже ухожу.
– Неудивительно, – фыркает ее мать.
В который раз за последнее время торможу свою агрессию, лишь медленно опускаю веки, чтобы сморгнуть злую пелену. Обращаюсь уже к Жене, понизив голос:
– Я буду ждать внизу.
