Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
– Де, я не один!
Слышу, как слишком бодро и поспешно он собирает себя с кресла и выплывает в коридор.
Тяну за собой Женю, и она наконец переступает порог. Смотрит на деда испуганно. Закидываю руку ей на плечо, потом нахожу ладонью шею и коротко сжимаю. Даю понять, что я рядом.
– Епрст, – выдает Де скороговоркой, когда видит Гольцман, – какая красивая!
Женя издает тихий смешок и говорит:
– Здравствуйте! Вы тоже очень привлекательны.
– Все, Ярик, уходи, – скрипит дед, облокачиваясь на трость, – ты тут лишний.
Я фыркаю и скидываю ботинки:
– Мечтай! Она моя, Де.
Он смеется, а я поворачиваюсь к Жене. Как раз чтобы поймать ее удивленный взгляд. Приподнимает брови и одними губами переспрашивает «моя?». Пожимаю плечами и самодовольно усмехаюсь. А разве нет?
Глава 35
ЯрославВтроем идем на кухню. Дед почти не опирается на трость, передвигается ловко. Я посмеиваюсь. Этот старик умеет притворяться, когда нужно. Как только в квартире появляется хорошенькая девушка – вот, пожалуйста, самый бодрый в мире человек.
– Как вас зовут, барышня? – спрашивает медовым голоском, отставляя в сторону свою палку и порхая по кухне как мальчишка.
Я, не сдерживаясь, смеюсь в голос. Очень радостно видеть его таким. Гольцман стреляет в мою сторону глазами и охотно включается в игру:
– Женя. А вас?
– Иннокентий Петрович, – он берет ее за руку и касается кисти сухими губами.
– Де, – с притворным возмущением забираю Женькину руку, – ты прям при мне постыдился бы!
– Видите, Женя, как он вас ревнует! А притворялся, что грозный и все ему нипочем.
Она смеется. Очень искренне. Невольно любуюсь, как она щурится и чуть откидывает голову назад. Русый хвост качается из стороны в сторону, поддаюсь порыву и ловлю его кончиками пальцев, перебираю легко. Улыбаюсь Жене. Наконец вижу, что она расслабилась и забыла про свою мать. Пусть и ненадолго. Мы садимся пить чай, и Де травит свои любимые байки, рассказывает про свое детство, а потом про мое. Понизив голос, в красках описывает, как мне на катке руку порезали лезвием конька.
– Еще немного, и пришивать пришлось бы.
– Де, не пугай, не так уж страшно было."
"– Тебе, может, и нет, – он отпивает чай и довольно причмокивает, – а я чуть богу душу не отдал, когда ты весь в крови домой явился.
– Ярик, какой кошмар!
– Да прекратите вы.
Она поглаживает мои отметины и обеспокоенно заглядывает в глаза.
