Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
Браво!
Мой смех резко обрывается, как будто я весь запас израсходовала. Так и сижу молча, скрючившись, прислонившись лбом к прохладной столешнице.
Кто-то гладит меня по спине. Медленно, очень аккуратно. Знаю, что это Ярик. Ни на кого больше мое тело так не отзывается. Теплом, мелкой дрожью, сладким волнением.
Я разгибаюсь и беру свой телефон, открываю диалог с папой, записываю ему голосовое:
– Пап, проблем с опекой у тебя не будет, я сейчас скрины отправлю. Ты там разберись, как их лучше оформить, чтобы к делу приложить.
Откладываю телефон и жестом показываю Вадику, чтобы отправил мне все. Откидываюсь на спинку стула.
Боюсь даже мельком заглядывать внутрь себя, потому что сейчас там такой пугающий штиль, который ничего хорошего не обещает.
– Жень, – зовет тихо Шмелев.
Поворачиваюсь к нему и внимательно смотрю в серые глаза. Красивый какой. Даже удивительно. Приподнимаю вверх только один уголок губ, на второй пока не хватает сил.
– Все в порядке, – а потом добавляю, чуть подумав, – будет."
"Он прикладывает ладонь к моей щеке, а я склоняю голову, с благодарностью принимая ласку.
А потом сообщаю:
– Мне нужны очки.
– Что?
– Очки. Я плохо вижу. Линзы не могу носить, но думала, из-за очков меня будут дразнить, как в школе. Оказалось, дело не в этом. Выберешь со мной?
Ярик настороженно кивает.
Я подаюсь к нему и быстро целую в губы. Острая вспышка удовольствия – и я понимаю, что ни о чем не жалею.
– Во сколько сегодня репетиция? – спрашиваю у Долина.
– Репетиция?
– Завтра же кубок. Вы сегодня разве не собираетесь?
– Собираемся, – кивает он как болванчик.
– Доля, не беси меня. Вы же не нашли мне замену?
– Нет, – он хмурится, – думали сегодня на сборе этим заняться. Я не ожидал, что ты захочешь выступать.
– А я захотела, – произношу ровно.
– В шесть.
– Супер. Успеем на пары и еще с ребятками поговорить.
Парни озадаченно переглядываются. А я снова улыбаюсь, на этот раз полноценно:
– С Воронцовым и с Язовой. Пусть удаляют все это говно. Нарушение неприкосновенности частной жизни, слыхали про такое? Статья сто тридцать седьмая. Поможете?
– Фига ты подкованная, – выдыхает Тит.
Чувствую, как улыбка сползает с моего лица, когда я отвечаю ему:
– У меня просто мама юрист.
