Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
Кажется, оставила телефон в спальне.
Ладно, для начала нужно сосредоточиться на простейшей задаче. Я делаю несколько бутербродов, достаю из холодильника пачку сока И, как ни странно, отыскиваю в шкафу попкорн. Наверное, его покупала мама. Или я в приступе какого-то помешательства. Интересно, у попкорна есть срок годности? Засовываю бумажный пакетик в микроволновку. Надеюсь, им по крайней мере невозможно отравиться. Расставляю все на сером подносе и медленно иду в комнату.
На пороге ненадолго останавливаюсь. Застываю взглядом на Ярике, который задремал.
От внезапности и простоты этой мысли меня даже ведет в сторону. Поднос в моих руках опасно накреняется.
– Черт! – шиплю сквозь зубы, пытаясь удержать равновесие.
Ярик распахивает глаза, по-кошачьи грациозно соскакивает с постели и оказывается рядом со мной.
– Порядок?
– Да, – стараюсь вернуть себе независимый вид."
"Он забирает из моих рук еду и несет на кровать. Аккуратно пристраивает поднос на покрывало и оборачивается:
– Это даже мило, насколько ты иногда неловкая.
– Долин утверждает, что я травмоопасная, – бесхитростно сообщаю я и тут же жалею.
Ну что за дура! А еще отличница. Совсем мозги ссохлись.
Яр, конечно, застывает.
Он же злится! Я правильно понимаю?
– Я, – говорю, откашливаясь, – нашла попкорн.
– Супер, – отвечает он сухо.
– Что будем смотреть? Хочешь выбрать?
– Нет. Твой же дом.
Заставляю себя двинуться вперед. Подхватываю с полки ноутбук, сажусь на постель, поджав под себя ноги.
– Давай, как ты там говорил, про Россомаху? – нерешительно склоняюсь над клавиатурой. – Как называется?
– Логан, – подсказывает Яр и опускается рядом.
Слава богу. А то я думала, он так и останется стоять, кипя от плохо сдерживаемой злости.
Я двигаю к нему ноутбук:
– Найди, пожалуйста.
Шмелев включает фильм, устраивается поудобнее, подложив под спину подушку. Кажется, оттаивает. С аппетитом ест бутерброды. Заставляет и меня перекусить. Снова кормит с рук. И опять я едва сдерживаю дрожь, когда, подавшись вперед, откусываю бутерброд, задевая губами его пальцы.
