Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
– А что это на тебе? Мы разве не выкинули старые вещи? – цепко оглядывает меня мама.
– Не все.
– Надо выбросить.
Она идет в спальню, чтобы переодеться. Тащусь за ней как привязанная.
– Как твой проект?
– Супер, – говорю мрачно, – просто замечательно.
Мама сарказм не считывает, скидывает строгие брюки и удовлетворенно вздыхает:
– Умничка. Будет автомат?
– Да. Калашникова, – невольно повторяю шутку Шмелева и убиваю те ничтожные крохи хорошего настроения, которые смогла взрастить за последние несколько часов.
Она смеется:
– Если это поможет тебе получить пятерку, мне все равно.
Идет на кухню, я следую за ней и туда. Разглядываю ее идеально гладкие ноги, халат, волосы, которые всегда лежат ровно так, как надо, опровергая все законы физики и наплевав на погодные условия. В груди ворочается что-то неприятное.
Спрашиваю:
– Ты сегодня дома будешь?
– Нет, вечером встречаемся с тетей Аленой, ее Славка тоже в командировке, так что будем друг друга развлекать. А ты?
– Я с Долиным схожу погулять.
– С Антоном? Он мне нравится, – довольно кивает и наливает в графин воду. – Это свидание?
Я прихожу в бешенство меньше чем за секунду:
– Мам! Сто раз говорила, что мы просто дружим!
– И поэтому вместе идете куда-то восьмого марта.
– А что, друзьям так нельзя?
Мама снисходительно улыбается и нарезает лимон кружочками. Скидывает их в графин и споласкивает руки. Я наблюдаю за этим чуть ли не с откровенной неприязнью. Она будто не замечает. Подходит ближе, берет мокрыми ладонями меня за лицо:
– Зайка, не упирайся так, дай ему шанс.
Я подсчитываю комплиментарные прилагательные, которыми мама щедро награждает моего друга, и понимаю, что работают они ровно в противоположную сторону. Мягко освобождаюсь из ее обманчиво ласковой хватки.
Говорю:
– Голова болит. Я полежу пока. В пять уйду.
– Хорошо, зайка.
В дверях я разворачиваюсь:
– Мам, а папа тебя поздравил?
– Ну как будто ты нашего папу не знаешь, – фыркает она, наливая себе воду в высокий стакан, – у него нет выходных и праздников.
Я киваю и ухожу в комнату.
Ложусь на кровать и поворачиваюсь лицом к окну, подтягивая колени к подбородку. Смотрю на серое небо. Вспоминаю, как Ярик обнимал меня со спины. Как испугался кота. Как гладил по спине и как целовал. Горячая слеза выскальзывает из глаза и пересекает переносицу.
