Автор
В ненастном офисе жара разгоняет мокроты и тревоги. Малыш чувствует себя как неузнанный герой в своем элегантном джакете, когда внезапно Алина хватает его рубашку — знакомый сценарий безумной обслуги. Непонятные правила красоты и стилистики раздражают и шокируют Малыша, заставляя задуматься о том, каковы истинные ценности в мире моды....
Сказал и сам почти скривился от того, насколько цинично это прозвучало. Но, по крайней мере, это правда.
Мальчишка что-то зашептал на ухо сестре, она притихла и закивала.
– Я сейчас, – сказал он и выскочил из дома и спустя пару минут вернулся с небольшой коробкой."
"Яркая, с позолотой, в форме изящной шкатулки, она была от очень дорогих конфет известной марки. И среди общей нищеты в этом доме смотрелась чужеродным объектом из другой жизни.
– Это Катькино, – протянул мне коробку мальчишка.
Я аккуратно снял обычную тонкую резинку и открыл вычурную крышку.
– Ты знаешь, откуда это у нее?
Ребенок замотал головой.
– Нет. Она нам с Анькой не рассказывала, боялась, что мы мамке проболтаемся и она пропьет. Но я слышал, как они ночами шептались про то, как скоро у нас все хорошо будет.
Именно в этот момент дверь с грохотом распахнулась и ввалилась совершенно пьяная Киселева в сопровождении лейтенанта.
– Пр-р… права не имеете! – удалось произнести ей, еле ворочая языком, и, наткнувшись мутным взглядом на представительницу опеки, она потребовала: – Львовна, подтверди!
Альбина Львовна покраснела и отвернулась, избегая наших с Владой взглядов.
– Доигралась ты! – ответила она и, больше не обращая внимания на невнятные возмущения Киселевой, пошла собирать детей.
Недолго думая, Киселева попыталась броситься на нее с кулаками, и нам с лейтенантом пришлось не только утихомирить ее безобразный дебош, но и заковать в наручники.
– Только попробуй, Львовна! – плевалась она. – Пособие отберут – на что я жить буду?
– Работать пойдешь! И пить, может, бросишь!
Отыскивать понятых и оформлять получение вещдоков пришлось в ускоренном темпе и под звуковое сопровождение многоэтажного мата и воплей.
Везти до Гуляева буйствующую мамашу пришлось нам. Не доставлять же ее в одной машине с детьми. Я вручил Владе коробку и отправил на переднее сидение, а сам сел на заднее и полдороги пресекал попытки пьяной женщины донимать и даже избить нас всех скованными руками, что, впрочем, не мешало ей вопить еще какое-то время, пока она просто неожиданно не отключилась.
Господи, что же за судьба такая паскудная, подумалось, когда наконец воцарилась относительная тишина. Одним отвешивает сверх меры того, чего они не ценят и не берегут, а другим и капли желаемого не даст. И так во всем.
