Автор
В ненастном офисе жара разгоняет мокроты и тревоги. Малыш чувствует себя как неузнанный герой в своем элегантном джакете, когда внезапно Алина хватает его рубашку — знакомый сценарий безумной обслуги. Непонятные правила красоты и стилистики раздражают и шокируют Малыша, заставляя задуматься о том, каковы истинные ценности в мире моды....
Василий вернулся, едва громкая парочка покинула кабинет, причем один.
– И где? – спросил я, мотнув головой в сторону двери.
– Влада сказала, что ей в нашу бухгалтерию надо, – сообщил помощник, – оформить там чего-то официально.
Может, это и к лучшему, потому как у меня сейчас было навязчивое желание вызвериться на кого-то.
– Кстати, – вспомнил я, – мне тоже надо к начальству. Как я, собственно, должен пришивать к делам все эти откровения мистические, мать их?
Я уже почти вышел, а потом меня посетило.
– Васек, ты догони этих Сысоевых и попробуй фото дамочки сделать.
Василий покачал головой и без лишних вопросов помчался, обгоняя меня, по коридору. Вот люблю этого парня прямо. Никаких тебе «зачем-почему» и «в мои обязанности это не входит», сказал – он пошел и сделал.
Шефа на месте не застал и, через силу рассеянно поулыбавшись на откровенный флирт его секретарши, сбежал, едва она от томных взглядов перешла к вопросам о госпоже Владе.
Василий вручил мне отсканированную и напечатанную фотку милого личика мадам Сысоевой вполне приличного качества. Я всмотрелся в снимок и поразился резкому контрасту между нежными, почти кукольными чертами лица и жестким, холодным взглядом огромных глаз, из которых тут пролилось столько слез. Теперь я не видел и намека на первоначальный трогательно-невинный образ. Такое чувство, что он был только очень тщательным камуфляжем, но, один раз сумев заглянуть под него, уже перестаешь его замечать, больше он не работает.
"– Влада заходила, чтобы узнать, будут ли еще сегодня проводиться какие-то действия, – перехватив мой взгляд, сообщил Василий. – Я ей ответил, что нет, и она сказала, что домой пойдет.
Я одновременно вздохнул с облегчением, так как ее присутствие постоянно напрягало меня, заставляя краем глаза отслеживать каждое движение и мельчайшую гримасу, и в то же время опять испытал необъяснимое раздражение.
