– Однако, вы здесь напачкали, мужики…
Мужики занимались тем же: стягивали чехлы со спинок своих кресел, хотя это была напрасная работа, так как вся машина изнутри была забрызгана кровью. Кровь на стеклах, продырявленных в нескольких местах, и на приборной панели…
Я представил, какой у нас сейчас вид – только в ужастике про людоедов показывать… Делать было нечего: машина – это наш единственный шанс убраться подальше от места происшествия и увезти трупы…
Наконец Славик завел двигатель, и машина выехала на шоссе.
– Вы там ничего не прострелили? – придурковато поинтересовался я, хотя было ясно, что машина работает, ничего нигде не течет. Просто что-нибудь ляпнуть хотелось.
– Нет, мы мотор взорвали, – аналогично ответил Серега.
– Ага, – согласился я и уставился в окно.
Мы мчались по шоссе, я пялился в окно и осваивался с мыслью о том, что с нами едут пять трупов и один из них сидит рядом со мной. Люди, которые еще совсем недавно двигались, дышали, строили какие-то планы. Каждый – личность, каждый – ярко выраженная индивидуальность. Амбиции, стремления, надежды…
Они, наверное, полагали, что очень ловко все устроили: киллеры завалили Дона, а они киллеров. Концы в воду. Точнее, в землю.
Так же и мы сейчас полагаем, что очень круто все провернули, всех обманули, перехитрили… Но мы не идиоты. Мы команда другого разряда: у двоих большой опыт оперативной работы, а у третьего за плечами пять лет странной войны.
Я бы, например, наверное организовал контроль за проведением акции по устранению внезапно поднявшегося конкурента. Посадил человечка на водокачку или еще что-нибудь в этом роде. И уж обязательно спустился бы в яму, чтобы лично проверить, кто сидит в машине…
А Грек? Ведь он тоже, судя по всему, мужик тертый и далеко не идиот. Идиот не потянет здоровенный административный район. Тут только на одно взаимодействие надо кучу мозгов.
Грек лет десять или что-то около того сколачивал свою бригаду – собрал по крупицам, иногда ценой чьей-то крови – и многого добился. Он имел почти неограниченную власть на периферии. Только предприятия Дона немного мешали, но его Грек достать не мог – не по зубам птичка.
Я посмотрел на Грека. Он сидел в позе спящего человека – голова на груди, руки скрещенные на животе: сильно устал и спит…
Спи, Грек. Тебя все равно бы укокошили. Может быть лишь чуть позднее. Тебя очень многие не любили за своенравность и злобную сущность, судя по тому, что я слышал. Вот так.
Судьба – загадка.