– А сколько было кипежа! Да еще неизвестно, сколько будем раз…бываться с грековским хозяйством…
– Слава… А ты случаем НЕ РАБОТАЕШЬ НА ОРГАНИЗАЦИЮ? – я давно готовил этот вопрос и, задавая его, очень внимательно следил за лицом шефа охраны… Вазомоторы, к сожалению, ничего не дали: то ли профессиональная выучка, то ли я действительно напрасно опасался…
– Ты имеешь в виду ФСК? – Славик приподнял правую бровь – этак недовольно, будто его обвинили в том, что он в столовой спер у соседа из тарелки сосиску, а в действительности он не пер.
– Не, я имею в виду Организацию.
– А какую организацию ты имеешь в виду?
И мы оба ухмыльнулись. Получилось почти как у одесситов.
– Объединенных Наций, – добавил я, стараясь загладить возможные впечатления от странного вопроса.
Да, хитрый лис этот Славик. Вон как все ловко провернул. И ствол пристроил, и бумажку нужную достал…
– Ну, Бак, не дуркуй. – Славик мудро закатил глаза. – Если у тебя за плечами многолетний опыт работы в органах, значит, сохранились кое-какие связи. А если в кармане шуршит, можно достать любую бумажку. Любую. А это просто копия. Вот так.
Славик отобрал у меня листок, чиркнул зажигалкой, и через несколько секунд от постановления остался лишь черный пепел, который рассыпался среди других скомканных бумаг, накопившихся в мусорнице.
Никто из соседних боевиков «бригаду» Грека под крыло не взял. Они сами неплохо разбирались внутри и, по оперативным данным, особо не скорбели по «безвременно ушедшему».
Правда, чего-то там у них пошло наперекосяк, поскольку через двое суток после той сумасшедшей ночи, богатой трупами, мы имели возможность из уст симпатичной дамы, читавшей криминальную хронику, услышать сообщение о маленькой скромной «разборке в одном из цехов стекольного завода на территории Вознесеновки, произошедшей сегодня утром», в ходе которой возникло всего-навсего восемь трупов…
– Ну вот, и добили Грековых адептов, – театрально закатил глаза Славик. – Царствие небесное…
Мы как раз в это время обедали в подвале и между делом таращились в ящик. Я сообщение воспринял совершенно равнодушно, поскольку не знал, в чью пользу решилась ситуация, и, как мне казалось, еще рано было делать выводы.
Дон перестал жевать, уставился куда-то в угол и забарабанил пальцами по столу, отбивая три четверти. Чуть позже шеф стал мурлыкать под нос «Вальс-фантазию», и мы со Славиком переглянулись: что-то замышляет старик.