Профессия – киллер — читать онлайн бесплатно полностью

Я с интересом наблюдал за тем, чего не мог видеть в ходе предыдущих пяти дней. Мовик стоял в дальнем углу оранжереи и держал на раскрытых ладонях, поднятых на уровень лица, здоровенную змею.

И, представьте себе, это была королевская кобра!

Кобра довольно активно извивалась в руках хозяина. Чтобы не уронить ее на пол, ему приходилось, балансируя, водить руками. Казалось, что Мовик танцует вальс со змеей.

Я мгновенно вспомнил зоопарковскую змеюку, ее напряженно застывшее тело и внимательный взгляд. И подумал: вот сейчас, Мовик, ты довыделываешься!

Однако прошло несколько минут, Мовсес продолжал развлекаться, но я не заметил.

Чтобы эта большущая гадина хоть раз открыла пасть или начала раздувать капюшон. Более того, она, кажется, играла с хозяином!

В это трудно поверить, но змея обвивалась хвостом вокруг левой руки хозяина и, немного напрягаясь, время от времени делала выпады треугольной головой в сторону лица Мовика, замирая сантиметрах в пяти от него и разевая пасть.

У меня чуть челюсть не вывалилась на террасу.

Они что, родственники? Или Мося воспитывал эту красавицу, с гаденышеского возраста вскармливая молоком из соски?

Да уж… По истечении нескольких минут поведение змеи все же изменилось: я заметил, что она пару раз ударила Мовика хвостом по руке и разок приоткрыла пасть.

Мой клиент очень быстро отреагировал. Он аккуратно усадил кобру в ее жилище, закрыл дверцу и некоторое время оставался рядом, наблюдая за своей любимицей.

Я оторвался от окуляра и пошел в дом, где включил свет, достал из холодильника пиво и уселся за кухонный стол.

Не торопясь пил и задумчиво смотрел в окно, барабаня пальцами левой руки по крышке стола. Я думал.

Значит, кобра ведет активный образ жизни в отличие от своих соседей. И она иногда может раздражаться, даже когда с ней играет такой гадолюб, как Мовик… Так-так.

Я поставил бутылку на стол, сцепил руки и ощутил, как тревожно забухало в грудной клетке сердечко, вспотел лоб и остро захотелось курить.

В сознании вдруг что-то остро ворохнулось, разгоняя сумбур и оставляя в центре внимания лишь одну мысль.

Когда эта мысль окончательно оформилась и приобрела отчетливые очертания, мне тут же остро захотелось вернуть время на пять дней назад – в первый вечер наблюдения.

А еще лучше – в тот проклятый вечер, когда погиб Беркович. Хотя бы за секунду до того момента, как я поставил Гошин посох поперек дверного проема.

Но было уже поздно что-либо желать. Потому что период пассивного наблюдения закончился.