О чём книга «Профессия: ведьма»
В теплом безветричем осеннем дне, девочка Стармин начинает свою научную работу по альтернативным магическим практикам. Несмотря на свой юный возраст, она уже готовится стать профессиональной ведьмой.

В теплом безветричем осеннем дне, девочка Стармин начинает свою научную работу по альтернативным магическим практикам. Несмотря на свой юный возраст, она уже готовится стать профессиональной ведьмой.
Прасковья Лукинишна меня по спине хлопает, Финиста бранит:
– Да как у тебя, окаянного, язык повернулся – таку непотребщину при дитятке безвинном ляпнуть! Не слушай его, Василисушка, он охальник известный, при нем и покойник в гробу покраснеет да сам крышкой накроется!
Вольг да Ворон хохочут безудержно, Кощей сквозь смех друга журит:
– Ты, Финист, завсегда найдешь чем нас потешить, за столом тем паче…
– Я-то тут при чем? – оправдывается Финист, а у самого глаза хитрющие! – Народ придумал, с народа и спрашивай! Наш народ на выдумки горазд, вон давеча купец заморский на привозе шапкой-невидимкой торговал, таку цену непомерную заломил, что простой люд три дня приценивался и отходил, покуда нужный богатей не сыскался, поп тутошний.
Прасковья Лукинишна ему скорей ребрышек бараньих на тарелку кладет:
– Накось, погрызи, коль свой язык без костей!"
"Откушали чародеи, потолковали о пустячном, по три чарки вина выпили и давай куда-то собираться.
– Ну, Василиса, пожелай своему мужу удачи, да и нам заодно, – говорит Ворон, первым из-за стола вставая. – Она нам сегодня дюже понадобится, – придумал Кощей, как Марью Моровну сыскать, только для того цельную ночь всем вместе колдовать надобно, а наутро первый луч солнечный нам ее логово последнее и укажет.
Прасковья Лукинишна тут же запричитала:
– Куда ты, Костюша, пойдешь на ночь глядя, там уже роса взялась, не ровен час, ноги замочишь!
– Небось не сахарный, не растают ноги-то, – сквозь зубы цедит Кощей. – Ты лучше за Василисой приглядывай, займи ее чем на кухне, чтобы при тебе была. А тебя, Черномор, пуще того прошу – не спи ночь, покарауль у дверей недреманно.
Черномор нахмурился, кулаком стиснутым себя в грудь широкую ударил – только звон от кольчуги пошел.
– Муха не пролетит!
Кощею от того не легче.
– Ты, на мух отвлекаясь, бирюка не пропусти! Не тебе, Вольг, в обиду сказано…
– Да какие там обиды! – усмехается чародей.