– Очень приятно, чем я могу помочь вам?
– Вы знаете, что случилось с Эдиком?
– Виктору Климовичу, моему мужу, сообщили о трагическом происшествии вчера.
Такое полнейшее самообладание вывело меня из себя, и я рявкнула:
– Ну и как вам нравится быть женой убийцы человека, которого вы любили?
Жанна вытащила пачку «Парламента», порылась в ней тонкими, нервными пальцами, вытащила сигарету, щелкнула золотой зажигалкой и сообщила:
– Мой муж не имеет к этому происшествию никакого отношения…
– Какая наивность! Удивляет лишь то, что вы пока живы… Хотя, судя по тому, какие вы предприняли меры предосторожности, чтобы встретиться со мной, скорей всего знаете о привычках своего супруга. Да ему убить человека – как мне чихнуть.
– Не городите чушь, – поморщилась Жанна, – вы начитались газет, которые старательно поливали Виктора дерьмом, но это происходило только потому, что он выдвинул свою кандидатуру на пост губернатора. Черный пиар, грязные технологии… Виктор выборы проиграл, и средства массовой информации замолчали.
– Вы не в курсе, что у вашего мужа уголовное прошлое?
Жанна пожала плечами:
– У кого его сейчас нет!
– Но согласитесь, несколько убийств…
Госпожа Подольская небрежно взмахнула тонкой рукой. На одном пальце заискрилось кольцо.
– Дорогая, если вы хотите сейчас повторять байки, то, пожалуйста, закончим на этом. Тем более что я вообще не понимаю, зачем вы меня вызвали. Ваше поведение кажется странным. Назвались именем Оли Малевич, а теперь говорите не слишком правдивые вещи… Если вы из журналистов и хотите таким образом получить интервью, то имейте в виду, я сейчас же заплачу любую сумму, чтобы вы оставили меня в покое…
Я достала из сумочки листочки, полученные от Генки, и положила на стол.
Жанна проглядела бумажки, потом поинтересовалась:
– Как это, – оторопела я, – из этих документов следует, что Виктор Климович Подольский по кличке Бешеный является особо опасным…
– Из этих документов, – спокойно перебила меня Жанна, – ничего не следует. Таких листочков можно нашлепать на компьютере тучи…
– Но вот, смотрите, личная подпись Подольского, вот тут…
– Не смешите меня, – сказала дама и спросила: – Это все? Берите триста долларов, и разойдемся. Вам надо было знать, что меня трудно подловить, но вы старались, а любой труд следует вознаграждать.
– А за что сидел ваш муж?
– Во-первых, это было давным-давно.