А газеты… Кто же им доверяет в наше время…
– Я прожила с ним два года, – объясняла Жанна, глядя в глаза Гене, – и теперь хочу знать, правда ли, что он убийца? Пожалуйста, помогите мне.
– Ну поймите, – воскликнула она, – все равно ведь я найду в вашей системе человека, готового за деньги на все, сами знаете, таких много… Просто Евлампия сказала, что вы человек редкой порядочности и не выдадите меня… А другой покажет дело за деньги, а потом стукнет Виктору… И если правда, что он рецидивист, долго мне не прожить!
– Зачем вам эта информация? – поинтересовался Генка, барабаня пальцами по столу.
– Чтобы знать, продолжать жить с этим человеком или бежать от него…
– Думаю, что удрать не удастся, – вздохнул Генка, – хорошо, подождите.
Он вышел, мы остались в кабинете, не произнося ни слова.
Через час, уже выходя из большого светло-желтого здания, Жанна сказала:
– Тут на углу кафе, маленькое и шумное, пошли…
Забегаловка оказалась третьесортной, из тех, где подают хот-дог и куриный суп. Народ в ней толкался не слишком воспитанный и шумный. Жанна взяла два пластиковых стаканчика с коричневатой жидкостью и четыре пирожных, мало аппетитных с виду, облитых какой-то липкой массой.
По счастью, у стены в самом углу нашелся свободный столик. Мы устроились на шатких, неудобных стульях. Жанна брезгливо протерла носовым платком столешницу, швырнула испорченный платок на пол и сказала:
Я только дивилась ее самообладанию. Узнала о том, что делит кровать с человеком, который по уши вымазан в чужой крови, и даже не поморщилась.
– У меня есть твердая уверенность в том, что ваш муж убил Эдуарда Малевича.
– Зачем бы ему это делать?
– Узнал о вашей связи…
– Виктор ни при чем.
Я уставилась на Жанну. Та отхлебнула кофе, поморщилась и повторила:
– Виктор ни при чем!
– Вы настолько любите Подольского, что готовы простить ему все? Зачем же тогда связались с бедным Эдиком? К чему морочили парню голову рассказами о страсти? Кстати, он, несчастный, верил в искренность ваших чувств…
Жанна тяжело вздохнула:
– Ничегошеньки вы не знаете. Я люблю Эдика и до сих пор не могу в себя прийти от ужасного сообщения о его гибели!
– Тогда отомстите за смерть любимого!
– Он ни при чем. Подольский страшно расстроился, узнав о кончине Эдика.
– Послушай, – обозлилась я, – Бешеный – отморозок, человек, мигом теряющий голову от злости. Известие о неверности супруги способно выбить из колеи и более спокойного парня.