Я больше не переживу потери. Да, жизнь моего сына дороже их жизней. О, Господи!
Упала на колени и сильнее зажала уши руками… когда они прекратят так кричать? Я не могу больше это слышать, а потом понимала, что это галлюцинации и крики раздаются у меня в голове. Там уже давно никто не кричит, они мертвы и обглоданы. По моей вине. Я запрягла овец и волков в одну упряжку и теперь слишком поздно кого-то оплакивать.
Так и сидела наверху, вжавшись в стену, раскачиваясь из стороны в сторону, пока Фиен не произнес то, что я так боялась услышать. То, о чем даже думать не хотела.
– Кто-то завалил выход снаружи. Этот тоннель непроходим, как и все остальные. Тиберий вернулся ни с чем.
– Но как? – закричала я. – Как непроходим? Кто мог знать о нем, кроме тебя? Ты же говорил, что никто и никогда не знал.
Отчаянье захлестнуло с дикой силой, и я уже не могла ему сопротивляться. Мне хотелось броситься на инкуба с кулаками.
– Говорил, Шели. Я сам не понимаю, как.
Сел рядом со мной, нервно потирая ладони друг о друга, потом запустил пальцы в волосы.
– Нам придется опустить мост и впустить их в город.
– Нет! Ни за что! Я не сдам Огнемай! Ищите выход!
Встала со ступеней, чувствуя, как меня знобит, как подгибаются колени.
– Выхода нет, Шели. Нам придется сдаваться или умереть здесь!
Я повернулась к нему, чувствуя, как леденею изнутри.
– Значит, умрем, а город не сдадим. Слышишь? Я не позволю вам этого сделать! Огнемай не будет сдан эльфам. Он бы этого не позволил.
Слезы текли по щекам, а я их не замечала.
– Там гонец, госпожа, – мы оба обернулись. На ступенях стоял один из воинов, и я старалась не смотреть на его окровавленную перевязь, понимая, что он принимал участие в пиршестве.
– Какой гонец? – спросил Фиен.
– Эльф, с белым флагом. Требует переговоров, – воин посмотрел на инкуба, потом снова на меня, – с вами.
Процедила сквозь зубы и, пошатываясь, пошла вниз.
– Шели! – Фиен догнал меня, резко повернул к себе за плечи. – Мы должны выслушать, что они предлагают, а потом обдумать. Может, найдем какую-то лазейку. Очнись, приди в себя. Не зацикливайся на городе. Думай о жизни нашего сына и о своей жизни.
– Это трусость! – прошептала я, чувствуя, как силы покидают, как трясет крупной дрожью, а по спине градом течет ледяной пот.
– Это не трусость, а здравый смысл! Не приговаривай целую армию ради ЕГО города. Огнемай не мой и не твой, а ЕГО все равно нет. Выслушай гонца. Дай нам обдумать его предложение. Пожалей свой народ.
