Ингольв, не раздумывая принялся за еду, отогнав мысль о том, что здесь его тоже вполне могут отравить. Зазвучали неспешные разговоры, когда гости насытились, быстрее потекли мёд и пиво, делая лица тех, кто пил, краснее и блестящее, а голоса громче. Не слишком-то удобно было сидеть здесь под мимолётными или изучающими взглядами тех, кто раньше были друзьями или хотя бы добрыми знакомыми отца. А теперь вдруг стали чужими. Но Ингольв терпел, ощущая незримую поддержку его спутников. Даже Эльдьярн, уж на что вредный мужик, а разговоров с другими не начинал, ел себе да пил, зыркая по сторонам. Девушки вообще взглядов от стола не поднимали. Блефиди, чуть менее бледный, чем в последние дни, кажется, сильно от нахождения здесь не страдал, но и высовываться не торопился, хоть и привлекал к себе изрядно внимания окружающих. Всё ж чужеземец, как ни поверни.
И всё же, чем темнее становилось небо снаружи, тем тише становилось вокруг. Захмелевшие гости начали расходиться. Ушла и Мёрд вместе с несколькими девушками — прогуляться. Только посмотрела напоследок тягуче. Ингольв скоро тоже не выдержал. Встал и, махнув рукой остальным, чтобы задержались ещё немного, вышел, протиснувшись по узкому проходу между лавками и постелями для гостей у стен.
Что ни говори, как ни пытайся отрешиться, а всё равно тяжко было видеть дом, который был родным, а после оказался утерянным для его рода. Всё здесь казалось знакомым, и одновременно — почти забытым. Но всё же в Скодубрюнне крепла уверенность в том, что он просто обязан попытаться вернуть это всё и ответить за все обиды.
Немного прогулявшись по двору, Ингольв вернулся в дом. Там ещё было пусто. Он заново разжёг очаг и только встал, отряхивая ладони, как открылась дверь. Ожидая увидеть кого-то из своих, Ингольв повернулся и застыл, опустив руки, когда к нему подошла Мёрд.
— Здравствуй, — проговорила тихо, беспрестанно оглядывая его лицо.
— Не говори со мной так, — она знакомо сжала губы. В её глазах даже промелькнул отблеск обычного упрямства.
— Чего ты хочешь? — Ингольв отвернулся было, но воительница удержала его за локоть.
Прикосновение худых пальцев почти обожгло, хоть всё, что связывало с Мёрд когда-то, уже давно кануло в небытие.
— Я хочу, чтобы ты знал, — заговорила она вдруг сбивчиво, словно боялась, что в любой миг их могут потревожить. — У тебя есть сын. Одди. Он живёт сейчас…
— Что ты сказала?! — Ингольв вцепился в её плечи, встряхивая. — Что ты несёшь?
Мёрд схватила его за грудки и шагнула ближе.
