Откуда-то из комнаты над нами раздался хлопок, и мы оба одновременно посмотрели вверх. Грохот раздался снова, затем снова и снова, и до нас донесся голос Клары, отчего мое сердце сжалось в комок.
— Да, папа, да, да, да!
Моя челюсть отвисла, и жар обжег основание моего черепа, когда я посмотрел вниз и обнаружил, что моя мать смотрит стеклянным взглядом поверх моей головы.
Отец начал ругаться, и люстра над нами зазвенела, когда по ней пробежала дрожь.
Гнев вспыхнул во мне, острее, чем я когда-либо знал. Моя мать, блядь, сидела прямо здесь. Он знал, что мы ждем в комнате внизу. У него даже не хватило порядочности наложить заглушающий пузырь.
Я вскочил на ноги еще до того, как понял, что собираюсь делать с нарастающей в груди яростью, и мамины глаза сфокусировались, впиваясь в меня.
— Сядь, Ксавье, — настаивала она, и я сжал челюсти, чувствуя, что у меня вот-вот лопнет кровеносный сосуд, пока я стою здесь.
— О, мой король — дракон — ах! — Клара закричала, и я зажмурился, тяжело откидываясь на спинку стула.
— Как ты можешь позволять ему так неуважительно относиться к тебе?! — потребовал я.
Я никогда не кричал на маму, но это было уже слишком. Пустое выражение на ее лице говорило, что ей все равно, но как это могло не пробиться ей в грудь и не выжать из нее жизнь? Может быть, она была сломлена так долго, что даже больше ничего не чувствовала. Большую часть времени я считал, что она просто отключилась от жизни. Но мне хотелось, чтобы она этого не делала. Я хотел бы, чтобы под этой крышей был хоть один чертов человек, с которым я мог бы поделиться своей болью. Хуже всего было то, что я знал, что если никогда не выберусь отсюда, если отец будет держать меня взаперти вечно, я закончу так же. Безмозглым, оцепенелым. И я не мог этого вынести.
Клара застонала, как будто испытала лучший оргазм в своей жизни, а я уставился в свою тарелку, мои уши наверняка вот-вот начнут кровоточить. Отец застонал, когда тоже закончил, и я обнаружил, что моя рука сжимает нож рядом с тарелкой. Либо в этом была извращенная жестокость, либо ему было все равно, кто слушает. Я не знал, что было хуже.
Несколько минут спустя они вдвоем вошли в комнату, и у меня покалывало шею от ощущения их присутствия позади меня.
Отец со вздохом опустился на свое место во главе стола, поднял стакан с водой и сделал большой глоток. Клара хихикнула, опускаясь на сиденье справа от него, расчесывая пальцами свои светло-каштановые волосы, чтобы укротить непослушные пряди, торчащие сзади. Она была одета в бледно-розовое платье-сорочку, в котором я узнал было мамино, и это само по себе оскорбление.
Дженкинс появился с тележкой по сигналу, как будто он ждал в тени появления своего хозяина.