Я протянул руку, мое горло сжалось, когда убрал волосы с ее лица, а в мой разум пришла мысль, что настоящая Клара, возможно, все еще стоит за всей этой тьмой, которая вторглась в нее. Но потом она уронила меня на пол и встала, хлопая в ладоши.
— Глупый мальчик, не говори больше папе гадостей. — Она строго посмотрела на меня, а затем начала петь, выпрыгивая из комнаты.
Я заставил себя подняться на ноги, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Я был потрясен, но не испуган. Я не собирался заползать обратно в свою раковину и прятаться от него. Уже нет. Только не снова.
Я направился к выходу из комнаты и обнаружил свою маму, стоящую за обеденным залом, ее глаза сияли, когда она смотрела на меня. Ее горло дернулось, затем она указала на лестницу.
— Иди, умойся и смени рубашку, пока не пришел мистер Грейвбоун.
— Кто это? — спросил я, взглянув на свою забрызганную кровью рубашку. Звучит как глава какой-нибудь разыскиваемой банды в Red Dead Redemption. Не совсем утешительно.
— Просто иди, — настаивала она, отворачиваясь от меня, и я направился наверх с узлом в животе. Я ненавидел то, что Клара исцелила меня, а не моя мама. Каким бы жалким это ни было, единственные разы, когда я чувствовал, что моя мать действительно заботилась обо мне, были, когда она приходила залечить мои раны после того, как отец изобьет меня.
Я сменил рубашку и умыл лицо, и к тому времени, когда спустился вниз, то был готов встретиться лицом к лицу с тем, кем был тот парень. Но к чему я не был готов, так это к тому, что мой отец ждал меня внизу лестницы. Он положил руку мне на плечо, направляя меня по коридору налево, и мое сердце забилось сильнее, чувство беспокойства охватило меня. Что-то было не так. И мои инстинкты говорили, что я должен бежать, спасая свою проклятую звездами жизнь.
— Ты будешь делать так, как говорит мистер Грейвбоун, — сказал мне на ухо отец, его голос был убийственным шепотом. — Все, что он скажет. Я ожидаю, что вы с ним добьетесь прогресса в течение месяца. Если нет, что ж, я надеюсь, ты понимаешь, что жизнь в этом доме может стать гораздо более некомфортной, сынок.
Я проглотил подступающий ком в горле, сжав губы, пока он вел меня в гостиную в дальнем конце коридора. С одной стороны длинной комнаты потрескивал камин, а по обе стороны от него стояли два кресла. Из одного поднялся мужчина, его бледно-серые глаза буравили меня взглядом. Его седые волосы были зачесаны назад, и каждый угол его лица казался острым, как бритва. На нем висела кроваво-красная мантия, удерживаемая у горла золотой застежкой с изображением идеального подсолнуха.
Отец подвел меня к другому креслу и усадил на него, его рука оставалась на моем плече, когда он встал рядом со мной.
— Ты знаешь мои желания, Могильная Кость? — прорычал он, и мужчина наклонил голову.