Если бы он извинился, если бы ты была честна… вы были бы вместе в ту ночь. Это изменило бы так много вещей.
Я усмехнулась, потому что не верила в это. Или, может быть, я просто не хотела этого делать. Может быть, я была слишком упряма, но какое это имело значение сейчас?
Габриэль колебался, прежде чем продолжить, казалось, видя, как кипит моя кровь и ярость подпитывает меня.
— После того, как вы были вместе в Мерцающих источниках, ты сказала ему, что для тебя это не имеет значения, ты придала этому мало значения, сказав ему, что это ничего не меняет.
Я стиснула зубы. Тогда я понимала, почему сказала это. Дариус смотрел на меня так, что я не могла подобрать названия, и была в ужасе от того, что он собирался снова сказать или сделать что-то жестокое. И я не могла этого вынести. В тот момент я была слишком уязвима, слишком открыта, отчаянно хотела, чтобы это ничего не значило и значило все сразу, что я заговорила первой ядовитыми словами и ложью, выставленными передо мной в качестве щита, пытаясь защитить себя.
— Я предполагала, что это ничего для него не значит. Будто я просто какое-то завоевание, — пробормотала я.
— Он влюблялся в тебя, а ты вырвала его сердце, — тихо сказал Габриэль. — В этом мире нет большей боли, чем эта. Поверь мне. Я знаю. Я пережил это.
— Так что, теперь я должна чувствовать себя виноватой? — потребовала я. — Ответственной? После всего? За все это? Он никогда не говорил мне этого. Никогда не говорил мне…
— Он сказал тебе. Ты просто не хотела этого слышать, — прервал ее Габриэль.
— Я не хочу это слушать, — отрезала я, поднимаясь на ноги, когда слезы угрожали пролиться. — Я не обязана это слышать.
— Ты должна, — прорычал Габриэль, тоже вставая. — Потому что должна признать, что ты тоже виновата в этом. Вы оба провалили испытания, назначенные вам звездами…
— В тронном зале, когда ты была с ним там, он сказал тебе, так же ясно, как я говорю тебе сейчас, что он хочет тебя, сказал, что хочет признать тебя своей, сказал, что хочет от тебя всего, что ты…
— У тебя есть видения о моей гребаной сексуальной жизни? — огрызнулась я.
— Дело не в сексе, — сказал он с гримасой, как будто мысль о том, что я и Дариус будем заниматься этим, ужаснула его. Так и должно было быть, потому что мысль о том, что он может как подсматривать, так и подглядывать, была настолько отвратительной, что меня стошнило бы. — Я этого не вижу. Я вижу то, что имеет значение, то, что вы говорите и чувствуете, и я знаю, как сильно вы оба заботитесь…
— Хватит! — закричала я, когда слезы, наконец, прорвались сквозь мою защиту и потекли по моим щекам. — Этого достаточно. Мне все равно, чья это была вина или сколько у нас было шансов не оказаться здесь. Мы здесь. На этом все и закончилось. Так что к черту судьбу. К черту звезды.