— Отличные яйца бородавочника! Что ты делаешь, неуклюжий морской огурец?! — ахнула она, когда посмотрела на меня, и я прижался грудью к ее груди, скрывая ее от посторонних глаз.
— Мешаю тебе засветиться на всю школу, — выдавил я в отчаянии. — И, кстати, мой отец, на случай, если ты не заметила, тоже здесь.
— Конечно, я знаю, что твои мать и отец здесь, ты, десятитонная черепаха! Но с какой стати это должно иметь для меня значение? — Она извивалась подо мной, но я отказывался двигаться.
Я хотел огрызнуться, что эта женщина не моя мать, но, конечно, не мог произнести этого.
— Разве твой отец тоже не здесь? — выдавил я, не отвечая на ее вопрос, потому что она, возможно, была права. Не было никаких причин, по которым меня должно волновать, что мой отец думает о ней… Я просто вроде как это сделал. — И я пытаюсь защитить тебя здесь, между прочим.
— Ты хочешь сказать, что мне должно быть стыдно за мои жизнерадостные Бренды? Потому что я хочу, чтоб ты знал, тело фейри — это великолепная вещь, и я не позволю тебе пытаться опозорить меня, мальчик Макси…
— Ты же не можешь всерьез думать, что у меня есть что-то, кроме признательности к твоим упругим Бетти или как ты там их называешь. Я просто не хочу, чтобы они выставлялись напоказ перед каждым мудаком в поле зрения, — прорычал я.
Джеральдина засмеялась подо мной.
— Только не говори мне, что ты хочешь, чтобы я принадлежала только тебе, жирный осьминог, — усмехнулась она, и на мгновение я мог только хмуро смотреть на нее сверху вниз, когда она высмеивала меня за эту идею. Потому что, очевидно, я не должен этого хотеть. Она была лидером нашей оппозиции и серьезно раздражала своими постоянными оскорблениями и насмешками в адрес меня и других Наследников. Не говоря уже о том факте, что большую часть времени она доводила меня до безумия.
— Я думаю, ты уронила это, carina, — раздался глубокий голос над нами, и я поднял глаза, чтобы увидеть, что над нами стоит штормовой дракон Лайонела, Данте Оскура, который держит в руках майку Джеральдины.
— Ну, разве ты не нежный Фейри, — промурлыкала она, отталкивая меня от себя резким толчком бедер, который застал меня врасплох и повалил в грязь.
— Я бы так не сказал, — промурлыкал Данте со своим чертовым фаэтальским акцентом, который всегда заставлял девушек вести себя глупо.
Джеральдина встала, чтобы снова надеть спортивный бюстгальтер и майку, а Данте посмотрел на поле и свистнул своей кузине, когда та вернулась на исходную позицию. Она с энтузиазмом помахала ему, когда он крикнул ей.
— Избей их до полусмерти, Роза!
— Я слышала, в свое время ты был настоящим зверем на питбольном поле? — спросила его Джеральдина, когда наконец снова прикрылась, и его губы изогнулись в улыбке.
— Ты говоришь со мной, как со стариком, carina.