На его щеках была грязь, а одежда выглядела поношенной, но, по крайней мере, он казался счастливым. Комната была довольно пустой и говорила о той бедности, которую мы никогда не видели, входя в двери Зодиака. Так что я понятия не имел, как он смог позволить себе это место здесь.
— Это прекрасно, mi nieto, — сказала его бабушка, хлопая в морщинистые ладоши. — Разве это не прекрасно, Мигель? — Она повернулась, и я увидел бледного мужчину, сидящего в кресле с бокалом в руке и пустым выражением лица. Он не ответил, и бабушка Диего фыркнула, повернувшись лицом к своему внуку. — Мы можем выставить его на окошко.
— Зачем нам это на окне? — Друзилла с усмешкой вошла в комнату. — Это то, что ты позволяешь ему делать, когда я ухожу из дома? — потребовала она. — Делать бессмысленные вещи, пока я пытаюсь обеспечить наше будущее?
— Что еще он должен делать? Мальчику скучно, — ответила она, прищелкнув языком.
— Есть дела, которые нужно делать! — закричала Друзилла, бросаясь вперед и хватая самолет со стола.
— Мама! — Диего заплакал, и она закатила глаза.
— Это так же бесполезно, каков и ты. Смысл иметь сына, если все, что он делает — это делает ненужные вещи? Не так ли, Мигель? — Она повернулась к отцу Диего, и он кивнул, как робот.
— Да, моя дорогая. Абсолютно.
— Тогда научи своего сына быть полезным, или я покончу со всеми вами, — отрезала она, бросив самолет на пол и топнув по нему ногой, прежде чем выйти из комнаты.
Память снова изменилась, и Диего, должно быть, был лишь немного моложе, чем сейчас. Он сидел у кровати своей бабушки, когда она кашлянула и схватила его за руку.
— Обещай, что ты не уйдешь, — потребовал он от нее сквозь слезы на глазах. — Ты единственная, кто делает это место терпимым.
— Я никогда не покину тебя по-настоящему, — сказала она сухим голосом. — Ты должен быть сильным.
— Этого недостаточно, — взмолился он. — Ты должна остаться.
— Диего, — раздался резкий голос Друзиллы из-за темной комнаты. — Перестань приставать к своей abuela.
— Он не доставляет хлопот, — проскрежетала бабушка.
— Ха, это все, что он может, — ответила Друзилла, прежде чем толкнуть дверь и жестом приказать Диего уйти.
— Тебе нужно, чтобы я вытащил его оттуда? — Из холла донесся голос Алехандро.
Его бабушка сжала руку Диего, затем воспоминания исчезли, и меня вытащили из темноты. Я глубоко вздохнул, когда снова оказалась в своем классе, и отпустил руку Диего, обнаружив, что он торопливо вытирает слезы со щек.
— Она умерла через неделю после этого. Но все ее воспоминания находятся в паутине. Я все еще могу видеть их, когда скучаю по ней. — Диего не смотрел мне в глаза, и мое сердце сжалось от выражения его лица. — Все стало намного хуже после того, как она ушла.