— Ты когда-нибудь прекратишь это гребаное вышагивание? — огрызнулся на меня агент, стряхивая крошки со своего большого живота от огромного печенья, которое только что съел. У него на столе лежал бумажный пакет с ними, который, по-видимому, был завтраком этого ублюдка.
Я зарычал на него, но мои клыки не обнажились. Я был под воздействием газа, подавляющего Орден, с момента прибытия.
— Ты как чертово животное, — пробормотал он себе под нос.
— Извини, что мешаю твоему приятному гребаному утру, придурок. Просто сегодня утром на весах будет решена вся моя оставшаяся жизнь. Ничего важного, — выплюнул я.
Он выпрямился на стуле, его лицо исказилось беспокойством, когда он повернулся к своему пакету с печеньем и заглянул в него, как будто что-то искал.
— О, извини, приятель, — внезапно объявил он, опускаясь обратно на свое место. — У меня нет времени выслушивать тебя. Так что сядь и заткнись.
Я стиснул челюсть, мой пристальный взгляд сузился на его горле. Мне дважды давали кровь через гребаную соломинку с тех пор, как меня сюда посадили. И это одно из самых унизительных во всем, что я знал.
Я обдумывал то, что сказал мне Габриэль, когда приходил навестить меня несколько дней назад. Зрение подсказало ему сотню путей, но он не мог ясно увидеть ни одного выхода для меня. Зато сказал, что если бы я был в «правильном настроении», то смог бы спасти Голубка. И я нихрена не понял, что это значит. Сейчас я доживаю свои последние часы, а у меня нет никакого плана. Нихуя не знаю, что теперь делать.
Через час меня отвели в душ помыться, и вскоре я был одет в темно-серый костюм, который дал Дариус. Киплинг предложил. Видимо, серый цвет менее высокомерен, чем синий, а черный сразу признает меня виновным еще до того, как начнётся заседание присяжных. Я знаю, что это все чушь, но все же. Я хочу воспользоваться любым преимуществом, которое могу получить в данный момент. Костюм не спасет меня от судьи. И Голубка он тоже не спасет.
После того, как я оделся, меня провели в комнату для допросов, и я нахмурился, увидев ублюдка, сжимающего мою руку, чувствуя, как три других агента угрожающе следуют за мной.
— Что я здесь делаю?
Он толкнул меня на стул за столом, приковав мои запястья магическими ограничивающими наручниками.
— К вам посетитель, — сказал он и вышел из комнаты.
Я пошевелил руками, отчего звякнули цепи. Галстук на моем горле был неприятно похож на петлю, и мне захотелось ослабить его. Дверь открылась, и вошла Франческа в своем темном комбинезоне ФБР, ее волосы были туго заплетены в узел, что придавало ей более суровый вид, чем обычно.
За все время здесь я даже не задумывался о том, что она подумает обо мне.