Я боролся с этим, как Луна борется с притяжением Земли, чтобы остаться в тяжелом небытии неба. Но всегда было труднее всего в первые мгновения утра, когда я лежал на койке, а мир давил мне на грудь так сильно, что казалось, что невозможно дышать.
Я прокручивал события в уме, пока они не превратились в бесконечную песню отчаяния на повторе. День расплаты настал для нас, и я понял, как ужасно, черт возьми, не был готов потерять ее. Хотя я должен был знать с самого начала, что так оно и будет. Она была самой прекрасной фантазией, которую я когда-либо знал. Но фантазия — это все, чем она могла быть. И сейчас настолько очевидно, что звезды задернули занавес над нашей иллюзией и посмеялись над нами, раз мы думали, что сможем в ней оставаться. Но я не позволил им уничтожить нас обоих. Даже несмотря на то, что это стоило мне двадцати пяти лет в самой безжалостной тюрьме Солярии. Это та цена, которую я готов заплатить.
Как только я прибыл сюда, меня поместили в блок А и заставили бороться за камеру, иначе я бы спал в общем загоне нижней части трехъярусного блока. Единственное, что было хорошего в этом испытании, это то, что в моих венах было достаточно энергии, чтобы разорвать мир на части, поэтому я выбил весь дух из обитателей сорок восьмой камеры на втором этаже, не утруждая себя отвоевывать камеру на верху, где обитали явные лидеры этого блока. Я был здесь не для того, чтобы пытаться захватить власть у какого-нибудь долговязого заключенного, который в отместку попытается убить меня во сне. Я собираюсь дожить свой срок в одиночестве, не братаясь с монстрами, которые скрываются в этих стенах. Но обеспечить себе уединенную жизнь оказалось не так легко, как я надеялся. Быть одиночкой, который может постоять за себя против любого ублюдка, пытающегося напасть на меня, означает, что я непреднамеренно сделал себя ценным. Я попался на глаза нескольким главарям банд, которые захотели завербовать меня в свои жестокие маленькие команды. И я ничего не мог с этим поделать.
Я тяжело вздохнул, желая, чтобы хоть что-то отвлекло меня от моих мыслей. Я перевернулся на бок и взял дневник отца с полки рядом с койкой, спрятав его между страницами книги, которую я позаимствовал в библиотеке. Дариус заплатил охраннику, чтобы тот доставил его мне в тюрьму, но я до сих пор не мог подобрать пароль, который откроет мне дневник. Каждый день я шептал ему слова, перебирая всех членов семьи, такие простые вещи, как еда и напитки, которые любил отец, имя ворона, которому он вылечил сломанное крыло, когда я был ребенком, имена всех его друзей и коллег, которых я смог вспомнить. Но все равно дневник не открывался мне. И у меня заканчивались идеи.