Они уже знают о моих чувствах к ней, так почему бы мне не сказать об этом при всех?
— Я говорил, что люблю тебя, Рокси, — прорычал я, и ее глаза расширились, когда она удивленно посмотрела на меня. — Но теперь я говорю тебе, что тоже хочу тебя. Только тебя. И не важно, что для этого потребуется.
— Дариус, — вздохнула она, ее взгляд метнулся к остальным, когда они немного отступили, давая нам возможность побыть наедине. Я мог бы накинуть на нас заглушащий пузырь, но какой в нем смысл? Мне все равно, знают ли они о моих чувствах к ней. Они ведь наша семья, и, несмотря на все причины, по которым должны были поощрять нас держаться порознь, наоборот пытаются помочь нам быть вместе. И теперь, когда дело дошло до дела, они заботились о нашем счастье больше, чем о каком-то гребаном троне, и я должен был гораздо раньше понять, что это тоже важно.
— Я понимаю, — сказал я, подходя к ней ближе. Настолько близко, что мы практически касались друг друга. — Я понимаю, почему ты сделала тот выбор, который сделала. Вечность — это чертовски долгий срок для того, кому ты не доверяешь. Что, если все, что у нас есть, это сегодняшний день, пока часы не пробьют полночь? Что, если это значит — посвятить себя мне? Быть моей до наступления полуночи. Ты бы тогда согласилась стать моей на такую вечность?
Глаза Рокси расширились, когда она посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу, в то время как мое сердце колотилось о ребра, и я мог только думать о всех причинах, по которым она может сказать «нет».
— Почему ты хочешь провести со мной вечность после того, что я с тобой сделала? — спросила она, и я нахмурился, пытаясь понять, как она могла сомневаться в этом. — Звезды предложили тебе настоящую любовь, и ты добровольно открыл ей свое сердце только для того, чтобы я раздавила его в кулаке. Так зачем тебе вообще нужен второй шанс?
— Потому что в глубине души я знаю, что заслужил тот ответ, который ты мне дала, — честно ответил я. — Я не был достоин твоей любви тогда, и я все еще не достоин ее сейчас. Но если ты подаришь мне вечность, то я потрачу каждую ее секунду на то, чтобы стать лучше.
Она посмотрела на меня так, будто впервые увидела, и мне пришлось бороться с самим собой, удерживая ее взгляд и дожидаясь ответа от неё. Ведь я должен его услышать. Я должен знать, желает ли она пытаться бороться за нас, или я действительно все разрушил до основания.
Ее глаза были широко раскрыты и полны страха, когда она смотрела на меня, но в них было что-то еще. Что-то сильное, бесстрашное и несломленное, несмотря на все, через что она прошла в своей жизни от моих и чужих рук.
— Да, — вздохнула Рокси, ее голос дрожал, словно она боялась произносить это вслух. — Я не могу больше отрицать. Мне надоело отрицать то, чего хочет мое сердце.