Он услышал, как я звала на помощь, и доказал, что в глубинах его развращенности есть какакя-то душонка. А потом наконец появился Дариус, чтобы помочь с остальным. Даже с нами троими этобыло нелегко.
— Дариус пришел, чтобы помочь тебе? — Я выдохнула, мое сердце болезненно забилось, когда я произнесла его имя.
— Лучше поздно, чем никогда, — с горечью пробормотала Дарси.
Я кивнула, глядя на свои пальцы ног, скрючившиеся на ковре. В какой-то момент перед всем этим я почему-то покрасила ногти на ногах в розовый цвет и не могла оторвать глаз от этого цвета. Это было так легко, радостно и невинно. Как у розового младенца. Мне это совсем не подходило. Почему я выбрала такой веселый цвет?
— Ты даже не собираешься объясниться? — потребовала Дарси, поворачиваясь ко мне, но я не подняла взгляд на нее. Я не хотела, чтобы она видела мои глаза. Я не хотела давать ей это оправдание, как будто это нормально, что я подвела ее только потому, что у звезд было дерьмовое ощущение времени.
— Мне так жаль, — сказала я, у меня перехватило дыхание, когда я так сильно сжала пальцы, что ногти впились в ладони. — Но извинений, по-моему, недостаточно. Это не делает все в порядке. Это не оправдывает того, что я так тебя подвела…
— Так почему же ты так поступила?! — закричала Дарси, заставив меня вздрогнуть. Я не была уверена, что она когда-либо так кричала на меня раньше.
Я покачала головой, мое сердце болезненно забилось, когда я вспомнила, где была прошлой ночью. То, как я готовилась пойти и встретиться со всеми в Воздушной Бухте, но внезапно обнаружила, что опаздываю. Как я чувствовала этот настойчивый толчок в груди, требующий, чтобы я вышла прямо из своей комнаты, а затем уводящий меня от моей сестры, Ориона и магии, в которой я обещала сыграть свою роль, и тянущий меня по пути, с которого я не могла свернуть. Мои босые ноги утопали в снегу, потому что я даже не захватила никакой обуви, не говоря уже о пальто. Я чувствовала себя марионеткой на веревочке, танцующей под незнакомую мелодию, и все же я не боялась. Я была полна надежд. По крайней мере, так было до тех пор, пока мой мозг не догнал мое сердце.
— Скажи мне, Тори! — потребовала Дарси, шагая ко мне и толкая меня, поскольку ее ярость и душевная боль подпитывали ее действия.
Я, спотыкаясь, отступила на шаг к своей кровати, и она снова толкнула меня, когда я все еще не могла дать ей ответа.