Я ранила своего хранителя! Разве такое возможно?» Медленно вытащив когти из его тела, вернула руке первоначальный вид. Кирран при этом вздрогнул, но даже стона не издал, а ведь ему было больно, очень больно. Кому как не мне знать об этом? Меня начала бить нервная дрожь: «Холодно…»
– У моего цветка выросли шипы, – усмехнулся эссин, стирая пальцами влажные дорожки слез на моем лице. – Не плачь, лайферри, – погладил по щеке, – я сам во всем виноват, прости, девочка.
– Трудно сдерживать зверя рядом с тобой, – прошептал лорд, прижимая меня к своему телу. – Одна только мысль, что тебя могут касаться другие, сводит с ума. Я не привык делиться.
Я продолжала изумленно слушать императора, понимая, что он, наверное, впервые за всю свою жизнь просит у кого-то прощения.
– Иногда холод моей тьмы пугает даже меня. – Меня отпустили. – Мне жаль…
Хранитель сел, повернувшись ко мне спиной. Из левого бока все еще сочилась кровь, расплываясь влажным пятном по одежде, но дракон совершенно не обращал на это внимание.
– Иди, инсолан, – глухо проговорил мужчина, сжимая и разжимая напряженные кулаки. – Иди… Иди, пока я тебя отпускаю…
Я медленно поднялась и, соскользнув с кровати, стала пятиться в сторону двери. А потом остановилась. Он так и сидел застывшим черным изваянием, с сердцем, полным тьмы. С сердцем, никогда не знавшим, что такое любовь и тепло. Красивый, гордый, сильный, но такой одинокий…
Наверное, я действительно дура, и может быть, потом об этом пожалею, но ведь у меня попросили прощения, а это дорогого стоит, особенно в случае, когда его просит эссин. И еще, не хочу жить с этой пустотой всю жизнь.
Приблизившись, осторожно обняла напряженную спину дракона, положив свою теплую ладонь в область его сердца.
– Кирран, давай начнем все сначала, – прошептала я, кладя голову ему на плечо. – Я хочу, чтобы ты был моим хранителем, раздели свою тьму со мной.
Судорожный вздох, и меня прижимают к сильному телу, зарывшись лицом в волосы.
– Спасибо. – Одно слово… но оно меня согрело…
Этой ночью у нас ничего не было. Мы просто лежали и разговаривали. Я познала своего темного хранителя утром, его раны как раз затянулись.
Проснулась оттого, что не могла пошевелиться, слишком уж крепко меня прижимали к своему телу. Даже во сне дракон оставался ужасным собственником. Улыбнувшись, попыталась разомкнуть тесные объятия и выползти на волю. Очень хотелось искупаться и поесть. Не позволили. Недовольно заворчав, вернули обратно на место.